Онлайн книга «Любовь на Полынной улице»
|
Ровно в семь глашатаи подняли горны и протрубили сигнал к тишине. Тень упала на амфитеатр. С верхних ступенейбесшумно спустился Юлиус. Он остановился перед парапетом бесконечного облачного плато и взмахнул руками. Под легкий шепот восхищения из белой глубины взмыла задрапированная глыбина и замерла на уровне галерки. От резкого движения руки Юлиуса завеса упала, и на всю округу — на зал, забитый ангелами, на лилово-оранжевые облака, на белые стены Министерства — разбежались яркие солнечные зайчики. Огромное фасеточное сердце, оплетенное хитрым узором из трубок, шестеренок и заклепок, сияло в лучах заката. Такой странной безжизненной красоты никто из собравшихся еще не видел. Затем Юлиус развернулся и посмотрел наверх, откуда пришел сам. Все подняли головы по его примеру. С верхней ступеньки, легко скользнув по воздуху, слетела Иола. Ее темные крупные кудри свободно вились за спиной, и казалось, что она плывет, рассекая волны. Истонченный усталостью профиль казался золотым. Она подлетела к Юлиусу, и тот возложил обе руки на ее голову в знак благословения. Послышался легкий скрежет. Шестеренки механического сердца пришли в движение. Закрывались и открывались затворки, из трубок стал валить пар — сначала слабо, а затем все с бо́льшими напором и яростью. Машина оживала, чувствуя близкую добычу. Юлиус что-то тихо сказал Иоле. Та вместо ответа только закрыла глаза. Ангелы начали ерзать на своих местах. Тея, сидевшая на почетном месте в партере, позабыв от напряжения о манерах, грызла край своей тоги. — Неужели? Неужели? — перешептывались в зале. Механическое сердце скрипнуло, и на его поверхности раскрылось темное окошко. Юлиус пожал Иоле обе руки и снова что-то тихо сказал ей. Она кивнула, посмотрела в зал, но быстро отвернулась и, взмахнув крыльями, стала медленно подниматься к лязгающей машине. На фоне этого шума послышался едва уловимый писк, который, однако, быстро нарастал и набирал силу. Между тем Иола приближалась к открытому люку. Еще секунда, и ее рука коснулась бы корпуса «Метакардиона», но из зала взмыл Арсениус, на дикой скорости ринулся к Иоле и отбросил ее в сторону. Резкий свист распорол воздух над амфитеатром, насквозь прорезал алое сердце и шаркнул по ушам собравшихся зычным хлопком. Мгновение понадобилось, чтобы машина осознала свою гибель и ярким фейерверком, розовыми искрами, водопадом осколков разлетелась по окрестностям. Из клубов дымавыбросило Сильвестра. С самым драматичным «шмяк!» он приземлился в проход между рядами и остался лежать без чувств и движения. Зрители повскакивали с мест и принялись громко звать лекаря. Пантелеймон, как положено, явился почти мгновенно. Сняв с раненого летный шлем с разбитыми очками, целитель возложил руки на лоб пострадавшего. По его лицу пробежал поток света, заполняющий тело и крылья. Сильвестр медленно открыл глаза и, глядя на склонившихся над ним ангелов, страдальчески пробормотал: «Как мне выжить среди этой бессмертной любви?» От философски поставленного вопроса всех отвлек истошный вопль Юлиуса: — Что?! Кто?! Ка-а-а-а-а-ак! Кто пропустил комету на полиго-о-о-он!!! Кто-то из путти, понявший, что их административный отдел крупно прокололся, заорал: — Но полигон был свободен по расписанию! Клянусь! С другого конца амфитеатра подтвердили: |