Книга Пирог с корицей, страница 74 – Аля Гром

Ульяна медленно опустилась на пол, подняла на Ярмилку недоверчивый взгляд и вдруг заплакала. Тихо. Бесшумно. Просто огромные слезы катились по щекам, а в глазах была вселенская тоска.

— Уля, прости, — тут же повинилась Ярмилка, — Я не хотела на тебя кричать. Да это и вовсе не на тебя. Понимаешь? Просто мне здесь не место. Я чужая среди всей этой …роскоши… И среди этих знатных девушек.

Но эти слова возымели обратный эффект. Уля опустила голову, уронила безвольные руки и слезы стали капать на подол ее платья.

— Так, — уже не на шутку испугавшись, подскочила к ней Ярмилка. Она тронула ее за плечо: — Прошу тебя, объясни, что здесь происходит?

Но девушка лишь покачала головой.

— Хорошо, — пожала плечами Ярмилка и отошла к окну, — тогда я помоюсь и лягу спать, и ни на какой бал не пойду.

Уля вскрикнула и бросилась к ней в ноги.

— Ваша Светлость, Ваша Светлость, я вас умоляю, всеми богами заклинаю, вы должны пойти на бал!

— Или ты мне все честно рассказываешь, или я пойду спать! — как можно строже заявила Ярмилка.

— Я все расскажу, — понурила девушкаголову и вздохнула, — только пойдемте пока в ванную, а то там вода опять остынет.

Пока Ярмилка раздевалась, отказавшись от помощи ловких рук Ули, та начала свой рассказ.

— Моя мама всю жизнь проработала во дворце, так же как и я сейчас — горничной, мой отец — был офицер из охраны короля. Конечно, это было неправильно, и такие отношения во дворце запрещены, но в итоге родилась я. Он позаботился о нас. Купил моей матери небольшой домик, и несколько лет мы жили с ней вдвоем ни в чем не нуждаясь. Но потом его убили, деньги быстро кончились, и маме пришлось вернуться в замок на работу. Последние четыре года были очень холодными, а дворец не топили, потому что королева и принц уехали, а первый министр жил в замке в центре города. Но слуги все равно ходили на работу, убирали пыль и мыли полы …ледяной водой, мама стала часто болеть, пока ее не уволили. Этой зимой мы остались совсем без денег. А нужно было покупать не только еду, но и лекарства. То, что я убиралась в соседских домах — не хватало даже на кристалл тепла. Мне пришлось прийти во дворец и проситься на место моей матери. Но все места давно уже были заняты, и меня никуда не хотели брать. Я ходила почти каждый день и плакала, и умоляла меня принять хоть на какую-нибудь работу. Однажды я потеряла сознание прямо у ворот. От голода. Очнулась на теплой кухне, с чашкой бульона в руке и горячим пирожком. Я не смогла удержаться и маленькими глотками выпила весь бульон, но пирожок завернула для своей мамочки. Кухарка, увидев это потребовала, чтобы я объяснила, почему прячу пирожок. А потом сказала, что я «добрая девочка», и она поможет мне, но за это я должна буду выполнить одно ее поручение.

— Я надеюсь, она не просила тебя сделать, что-то противозаконное? — в немом ужасе прошептала Ярмилка.

— Нет, что вы! Все как раз наоборот! Она сказала:

«Уля, через полгода во дворце будет смотр невест, но это — пока тайна. К каждой девушке будет назначена горничная, тебя тоже назначат к одной. Может, тебе покажется, что она хуже других, беднее, или что-то еще. Но ты не должна ни в чем проявлять своего неуважения, наоборот, сделать все, чтобы эта девушка победила! У нее будут и платья, и необходимые украшения… Главное, чтобы она сама хотела победить! Но если она уйдет из дворца — сбежит, например, то тебя тоже уволят…»