Книга Пробуждение Оракула, страница 15 – Катерина Пламенная

Он кивнул, и на сей раз что-то похожее на короткую, одобрительную улыбку тронуло его губы. — Хорошо. Выздоравливайте, Анна.

Он, как и в прошлый раз, дождался, пока она зайдет в подъезд, и только тогда уехал.

Весь оставшийся день Анна провела в странном, полусонном, почти медитативном состоянии. Она пила чай, смотрела в окно на играющих во дворе детей, изредка переписывалась с Ирой, которая засыпала ее восклицательными знаками, вопросами и смайликами. Но главное — она думала. Думала о нем. О Максиме.

Он был глотком чистого, холодного, свежего воздуха после удушливого, парфюмированного мира Артема. Он был тишиной после оглушительного грома пустых обещаний. Он был действием после слов. И в этой простоте, в этой молчаливой силе была какая-то исцеляющая, успокаивающая магия.

Когда стемнело, она снова почувствовала усталость и легла спать пораньше. И в эту ночь сны к ней не пришли. Вернее, пришел только один — тот, на краю обрыва, где она была одна, сильная и свободная, а где-то вдали, на страже ее покоя, стоял молчаливый, недвижимыйстраж.

И это было лучше, чем все те яркие, но ложные миры, что являлись ей раньше. Потому что этот сон пах не несбыточными мечтами, а надеждой. Настоящей, тихой, как первый снег.

Звонок раздался ровно через два дня, как он и обещал. Не смс, не сообщение в мессенджере со смайликом, а настоящий, старомодный телефонный звонок, прозвучавший для Анны громче любого будильника. Она находилась в процессе мучительной, почти цирковой попытки одной здоровой рукой заварить чай, и от неожиданности чуть не уронила на пол тяжелый фарфоровый заварочный чайник, судорожно хватая трубку мобильного.

— Алло? — выдохнула она, чувствуя, как сердце бешено колотится где-то в горле.

— Анна, добрый вечер. Это Максим. Как рука?

Его голос был таким же ровным, глуховатым и лишенным вибраций, как и при встрече. Никаких риторических «привет», «как дела», «что нового». Только суть. Деловая, уважительная, но без эмоциональной окраски.

— Здравствуйте! — почему-то взвизгнула она, тут же внутренне содрогнувшись от своего собственного дурацкого, нервного тона. — Рука... намного лучше, спасибо. Отек почти полностью прошел, синяк расцвел во всей своей жутковатой красе — от лилового до зеленовато-желтого.

— Хорошо, — он, казалось, пропустил мимо ушей ее истеричную нотку. — Вам не нужна помощь с чем-то? Продукты, аптека, что-то тяжелое?

Анна машинально оглядела свою небольшую кухню. Полупустой холодильник, молчавший в укоризну, и пустая хлебница красноречиво свидетельствовали: дойти до магазина с одной здоровой рукой и все еще ноющим коленом было не просто проблематично, а сродни подвигу.

— Если вас действительно не затруднит... Молоко, хлеб, может, немного йогуртов... что-нибудь несложное... Я потом, конечно, все компенсирую...

— Списком, — мягко, но с той железной твердостью, что не оставляла места для пререканий, прервал он. — В смс. Через полчаса буду.

И снова — он не спросил адрес. Помнил. Точно, как координаты на карте. Положив трубку, Анна впала в легкую панику, метнувшись по квартире, пытаясь одной рукой навести хоть подобие порядка. Зачем? Она же, в конце концов, временно нетрудоспособна! Но какое-то глубоко запрятанное женское начало, дремавшее все эти месяцы, настаивало на том, чтобы не выглядеть в его глазах полной, безнадежной неряхой.