Книга Тень Гидеона. И вечно будет ночь, страница 64 – Люсия Веденская

Она поднимала глаза, и тогда тень на краю комнаты заставила ее сердце замереть. Тот, кого она ожидала — Гидеон. Он появился неожиданно, словно его присутствие всегда было частью этой комнаты. Он стоял в дверях, его глаза сверкают в полумраке, как два фара, скрывающие под собой неведомую тайну. Взгляд, который, казалось, пронизывает ее насквозь, но при этом никто другой не замечает его, не ощущает этого давления.

Ее рука замерла на краю серебряной вилки, которую она, видимо, даже не заметила, как взяла. И вот, не зная точно, что происходит, она спросила:

— Ты решил, что тебе нужно принимать участие в ужине?

Он лишь медленно шагнул вперед, его фигура, как тень, плавно растворялась в сумраке зала. Когда его лицо оказалось перед ней, тени, казалось, исчезли, но в его взгляде все оставалось таким же мистическим.

— Не совсем, — его голос был тихим, но звучал в пустой столовой, словно каждый звук отдавался в ее голове. — Я просто не мог оставить тебя одну, Аделин. После всего…

Между их словами возникла тишина. Слуги не осмеливались подойти. В этот момент все вокруг казалось застывшим, словно замок и весь его мир замерли в ожидании.

— Я думала, что все эти люди — это только для тебя, — Ее взгляд остался на его лице, чувствуя, как воздух стал плотным,почти невидимым. — Что мне никогда не увидеть всего.

Он улыбнулся едва заметно, а его пальцы скользнули по краю стола, как будто он мог почувствовать саму структуру этого мира.

— Замок… он не только мой. Но ты должна привыкнуть к правилам этого места, Аделин.

Тихо, почти неслышно, он приблизился. Рука с серебряной ложкой отложена, и вот она — сама суть этого мира — здесь, рядом с ним.

Гидеон стоял рядом, не двигаясь, его взгляд фиксирован на Аделин, когда она брала первую ложку. Пища, представленная на столе, была не просто роскошной — это было искусство. Легкие паровые пироги, их корочка золотисто-коричневая, а внутри скрывались начинки с ароматами пряных трав и сладких фруктов. Блюдо из жареной утки, чей блеск и золотистый оттенок только усиливался при свете свечей. На дальнем конце стола — огромный кувшин с вином, румяное и почти пурпурное, почти зовущий своим цветом. Все это было нарезано, подано, но Аделин не могла избавиться от ощущения, что вся эта пища — только часть игры.

Она брала по чуть-чуть, аккуратно, как будто подбираясь к каждому блюду с осторожностью, которая вскоре стала привычной. Резкие контрасты вкусов — сладкие ягоды, ароматный сыр, вонючие блюда из рыбы, которые ее заставляли морщиться. Все это она пережевывала, но не из удовольствия. Ее взгляд, скользящий по каждому предмету на тарелке, словно искал в них нечто большее, что-то, что помогло бы разобраться в ее собственных мыслях.

Гидеон смотрел на нее с легким интересом, и, возможно, в его глазах даже была какая-то тень одобрения. Но он молчал. Он просто наблюдал, как она разглядывает каждый кусочек пищи и то, как ее руки невольно касаются серебряной вилки, словно все это было для нее неестественным. Каждое движение Аделин казалось замедленным, как будто она искала в еде нечто большее, чем просто питательную ценность.

Ее глаза тем временем обращались к слугам. Они двигались молча, без какой-либо заметной цели, их фигуры будто сливались с фоном темного интерьера. Каждое лицо казалось ей выжженным, утратившим всякую живость. Мужчины и женщины в белоснежных накрахмаленных одеждах не отличались ни красотой, ни умом, ни какой-либо яркой индивидуальностью. Их взгляды были потухшими, их движения невыразительными, как если бы они лишь исполняли свои роли по привычке, от которыхдавно уже не ждали ничего особенного. Она увидела, как один из них вытирает пот со лба, не осознавая, что стоит рядом с ней. Его глаза были пустыми, как окна в заброшенном доме.