Книга Измена. Попаданка в законе, страница 99 – Тереза Нильская

Жаль тратить на него свою магию, но от меня этогождут и Грегор, и Рочестер. Про себя я называю их по именам.

Так, обезболивание проведено, пациент успокоился, почти спит, и Грегор берется за узкий отточенный нож, аналог местного скальпеля. Потихоньку надрезает пораженный участок пальца, спускает гной и кровяную жидкость, до появления чистой крови. Снова обрабатывает и промывает желтой жидкостью. Это надо сделать многократно.

— Ларисса, возьми, выбрось, — говорит мне Грегор и сует в руки снятое кольцо, которое ему мешало в процедуре.

Меня словно током прошибает. Это мое кольцо!

Мое!

Мое!!!

… И словно со стороны я вижу этот день, день моего перемещения в другой мир.

Я — Лариса Антоновна Вербина, профессиональный юрист, известный адвокат. Почти сорок лет практики. Внешне солидная, уверенная, полная женщина 60 лет. Это по социальному статусу.

По семейному положению мать четверых детей — одного сына и трёх дочерей. Работаю и обеспечиваю себя сама, давно в разводе, при трех бывших мимолетных мужьях.

Вхижу, что я вышла из подъезда. Вышла от потерпевшей, семнадцатилетней Екатерины Лепской, которую взялась защищать в деле по насилию и побоям, поздно вечером. Я согласилась прийти к потерпевшей девушке Кате и ее маме домой, чтобы подготовить все к следствию и судебному процессу.

Обстоятельства сложились так, что подозреваемый в насилии не был взят под стражу, доказательств виновности не хватало. Потерпевшая поэтому боялась выходить из дома, ей везде мерещился насильник, казалось, что за домом следят.

Меня наняла ее мама, мы долго обговаривали детали работы с полицией. Потерпевшему всегда лучше всего с юристом работать, и как можно раньше, еще на стадии следствия в полиции.

Работали допоздна, и я позвонила младшей дочери, с которой живу, старшие уже со своими семьями, что задерживаюсь, что я у Кати. У нас принято всегда сообщать адрес нахождения.

Мало ли что, работа у меня все же опасная, с уголовным миром работаю. Иногда Лиза не выдерживает и приезжает за мной, ругается, что опять заработалась.

Я словно парю в своём видении, вижу, что стою на улице, поздним вечером, ожидая такси. Которое все никак не приедет. Мне даже немного страшновато, день поздне-осенний, темно на улице.

Вижу, опять-таки со стороны, что за углом за мной наблюдает здоровый мужик, в котором я узнаю подозреваемогов насилии Василия Кречетова. Он как-будто высматривает, есть машина или нет. Затем решается и в несколько прыжков подскакивает ко мне, выныривает из темноты прямо под свет фонаря.

Я узнаю Кречетова, так как мы встречались в полиции, где он все отрицал и был отпущен за недостаточностью улик. Он остался только подозреваемым.

Катя от шока очень плохо помнила насильника. А прежде, чем ее мама заявила в полицию, тщательно смыла с себя все следы насилия.

Кречетов подскакивает ко мне, ничего не говорит, взмахивает рукой с битой и резко бьет меня ею по спине. От резкого удара и боли я лечу на асфальт, падаю вниз головой, прямо головой на парапет.

И лежу там, да,..как мертвая.

Но то, что вижу дальше в видении, я не могла ни знать, не помнить.

Кречетов наклоняется надо мной, хватает за руку, видит мое кольцо и стаскивает его с моей руки. Ухмыляется мерзко и надевает на мизинец, только туда оно ему лезет.

— Ну че, юристка хренова, Лариска или как тебя там? — глумливо говорит он. — Не будешь ты Катьку защищать. Я с ней сладенькой ещё много раз развлекусь. А из тебя, дрянь, отбивную сделаю.