Книга Измена. Попаданка в законе, страница 40 – Тереза Нильская

Правда, Дэб меня сразу сократил и стал звать Ларой. А когда я сказала, что меня зовут Вэлби, Дэб, как мне показалось, долго всматривался в меня. А потом стал расспрашивать, где я раньше жила. Но я же для всех не помнила, где жила раньше, из какого села. Твердила про Западные земли. Так что этот вопрос так и остался для него неясным.

Но опекать с этого момента, как мне показалось, он стал меня еще больше. Просто как отец родной. У меня же не было ничего, а постепенно появлялось. Посуда, зеркало, мыльные принадлежности, простыни, еда дополнительная и многое-многое другое, что женщине надо в ее повседневной жизни.

Мне даже жилье определили. С неделю я еще провела в той же палате, попутно осваивая у пожилыхсиделок особенности работы. А потом меня перевели в общую казарму. Она стояла прямо за четырехэтажной тюрьмой, в которой содержалось около пятисот арестантов.

Казарма же была трехэтажной, из камня, была прямо на холме, а тюрьма была ниже. И здесь жило также около пятисот служащих — драканов и крепких мужчин из числа людей. В общем, это были преимущественно военные, но также и служащие по хозяйству. Комнаты у мужчин были на 4–6 человек, а у женщин на 2–3 человека.

Для женщин был отдельный вход с лестницей на второй этаж, там мы и размещались. Было нас невероятно мало, всего пятнадцать человек в обслуживании: сиделки, они же, санитарки, прачки и поварихи. Уборщиц в облуживающем персонале не было, воеенослужащим полагалось убираться самим, и за этим строго следили. Такое же правило было и в тюрьме, там за грязь сразу плетью наказывали. Одного напоминания всем хватало.

А мы, женщины, работали в основном на госпиталь, который обслуживал и гарнизон, и тюрьму, для них был отдельный лазарет, строго охраняемый. И сиделкам-санитаркам, и прачкам приходилось работать и уборщицами. Так что работы было действительно много, но я не жаловалась. Не смотря на то, что физически была не слишком сильной. Тоненькая, точнее, тощая, со смешной головой, слабыми руками.

Но почему-то именно мои тонкие руки с первых дней стал запрашивать в помощь лекарь Грегор Тимби. Я убиралась за больными только первую неделю, и вдруг понадобилось помогать в операции господину Тимби. Он всего-навсего попросил держать пинцетом края обрабатываемой раны больного. Я держала, и от ладоней моих шло тепло. И больной не стонал больше, терпел.

Лекарь долго потом смотрел на меня, шептался о чем-то затем с Дэбом, а потом меня стали звать на помощь часто. Вспомнили, что я работала помощником лекаря в селе. Ну, якобы работала. И вообще запретили работать по уборке.

— Не порти руки, они у тебя особые, — просто сказал Дэб. И, помолчав, добавил: — лечебные.

И еще больше стал меня опекать. Он часто ко мне подходил. В итоге, несмотря на острейшую нехватку женщин на границе, и частые взгляды мужчин на меня, которые я чувствовала, несмотря на лысую голову, ко мне никто не подходил с двусмысленными предложениями. Дракан Дэб постарался. И я ему была очень благодарна.

Мне повезло, и меня разместили вказарме в комнатке на одного человека, с видом на океанический залив. Было очень красиво. Видимо, также Дэб постарался. По ночам я слышала как шумел или даже ревел Океан. Как живой, честное слово.

А драконы и высшие военнослужащие с семьями жили в отдельных домиках, рассыпанных по склону вдоль казармы, подальше от тюрьмы. У них был и храм, и клуб, и таверна, и даже свой огород, где женщины растили цветы и овощи для своих семей.