Книга Измена. Попаданка в законе 2, страница 37 – Тереза Нильская

Рыжая драконица от возмущения аж давится, но все же нехотя замолкает.

— Продолжайте, — обрашается судья к законнику Барту Вересу.

Я с трудом начинаю припоминать, что в библиотеке начальника тюрьмы Рочестера Даллау я видела книги на тему законодательства страны, автором которых был Барт Верес.

“Так меня защищает один из главных теоретиков в области законодательства Вольтерры? Откуда Маркус с ним знаком? Это же он или Рочестер его пригласили на процесс? Как он добрался сюда, порталом? И фамилия у него схожа с Бертраном. Они что — братья? “

Все эти мысли бьются в голове, я чуть не теряю нить процесса.

— Моя подзащитная, моя доверительница, леди Лора Эшбори не попаданка, и мы это легко докажем, обязательно докажем. Потому что в зале много людей, которые знают ее очень хорошо на разных этапах ее жизни, — говорит Барт Верес, показываю по кругу рукой на зал. — Посмотрите, Ваше Величество, сколько людей, драканов и высших драконов пришло на суд. Лара Эшбори им не безразлична, они хотят ее защитить, потому что они ее знают лично.

Интересно, я ничего не подписывала, не составляла договор с Бартом Вересом, но он утверждает, что я его доверительница, то есть он мой представитель.

Видимо, Маркус составил с ним договор, как мой супруг, от моего имени. Вероятно, как муж он имеет на это право. На сердце ощутимо теплеет от этой мысли.

— Так она и не Лара Эшбори, — быстро говорит Джеральд Харлоу. — Эта женщина здесь известна совсем под другим именем, на границе она зарегистрирована под именем Лариссы Вэлби. Причём здесь тогда Лара Эшбори?

“А ты подготовилсяк суду, господин генерал, аргументы нужные приготовил... "

Зал тихо ахает от такого заявления Джеральда. А он умеет давить на нужные точки.

Да, лишь несколько человек знали меня здесь по фамилии Вэлби, при приеме на работу. Для всех остальных я была Лара или Ларисса, и более часто используемое имя Лара вполне могло пониматься как сокращённое.

— Сокрытие собственного имени в нашем государстве является серьёзным преступлением, — жестко продолжает Джеральд Харлоу, — и служит, большей частью, доказательством иного скрываемого преступления, в том числе факта попаданства. Бигль 1001, пункт 10, и я лично, по приказу Его Величества, участвовал в разработке этого бигля.

Король вынужден кивнуть на это заявление генерала. Джеральд Харлоу просто вынудил его это сделать. Ну, конечно, если есть закон о попаданцах, то подписывал его в любом случае король. Не зря же они в королевстве целое управление сделали по борьбе с попаданцами и иномирянами.

А Джеральд умело использует этот факт. Вообще он умный и жёсткий противник. Я это понимаю.

Бигль 1001 — это закон о попаданцах, надо понимать. Довольно свежий, видимо, создан и принят недавно. И еще мне ясно, что попала впросак, потому что вообще ничего не знала о законах отношении попаданцев, а надо было интересовться ими, и не думала, что можно посмотреть на разницу в именах под таким углом. Как доказательство попаданства.

Хуже всего то, что я совсем знаю законов на эту тему. Не дошла я до них в самостоятельном изучении, и сознательно не искала, а надо было. И ведь не попросишь сейчас этот бигль принести сюда. Не в той я роли здесь, мне просто откажут.

“Думай, Лариса, думай”.

Таким образом Джеральд Харлоу со всей силой ударяет по очевидному — по разнице в именах. Потому что сознательное сокрытие имени, как он утверждает, в Вольтерре тоже считается преступлением.