Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 18 – Тата Алатова

— А я? — спрашивает Анна.

— Это как Виктор Степанович решит, — пожимает плечами Прохоров. — Его и упрашивайте, коли хотите на оперативную работу.

Выезжать с сыскарями на места преступления?.. Это кажется такой странной затеей, разве она не создана для того, чтобы тихонько сидеть в мастерской и возиться с механизмами? А там ведь полицейские, пострадавшие… страшно.

— Не спешите туда, — советует Петя, — такую дрянь иногда на выездах увидишь, потом аж кошмары снятся. Хотя вы, наверное, привыкшая…

Прохоров смущенно покашливает, пока Анна смеется.

Невозможно обижаться или воспринимать серьезно этого молодого мальчика с его оттопыренными ушами и пухлыми губами, даже если ты опасаешься всех людей на свете.

— Конечно, привыкшая, — соглашается она, — у нас, на каторге, жмуриков было пруд пруди. Не успеешь глазом моргнуть, а уже кому-то перерезали глотку. Так утомительно было сбрасывать мертвые туши в карьеры.

Это, наверное, самая ее длинная речь за восемь лет, и Анна тут же выдыхается. Однако испытывает нечто, отдаленно похожее на удовольствие, когда Петя сначала таращится на нее с откровенным ужасом, а потом понимает, что над ним насмехаются, и начинает мучительно краснеть.

Прохоров, откровенно ухмыляясь, дружески подмигивает Анне, выражая явную поддержку. От этого ее внутренне передергивает, — да что ему нужно-то? Откуда такая навязчивость, или он не помнит, как она дрожала в допросной, а он снова и снова гонял вопросы по кругу? И Анна торопливо отводит глаза, не выдерживая такого внимания.

— Григорий Сергеевич, — дверь отворяется, и голова давешнего жандарма-дежурного, Семы, образуется в проеме, — там сейф у какого-то студентика вскрыли, а Голубев с Бардасовым только что отбыли. Велю студентику ждать?

— Вот люди, — возмущается Прохоров, — нет, чтобы совершать преступления в порядке живой очереди!

— Дайте хоть чай допить, — ноет Петя.

Анна прислушивается к ним рассеянно, больше сосредоточившись на том, чтобы ненароком не повернутьсяк портрету лицом. И все равно он будто сверлит ее затылок, вызывая слабую мигрень. Она будто живая мишень: повернешься неловко, и напорешься либо на подмигивания, либо на того, от кого все еще слишком больно.

— Анна Владимировна, — вдруг зовет ее Прохоров, — а вы что думаете?

— Простите? — кажется, она совершенно выпала из беседы и теперь не понимает о чем идет речь.

— Вскрыли сейф у студентика, — терпеливо повторяет сыщик. — Странное дело, а?

— Ну, может он тетрадки с лекциями там хранит.

— В наше время над конспектами так не тряслись, — Прохоров поднимается. — Пей чай, Петька, у меня тут ценный специалист по сейфам простаивает… Сколько их на вашем счету, Анна Владимировна?

— Кажется, вам платят за то, чтобы вы точно знали ответ, — цедит она, ощущая ледяные иголки на загривке. Нет, он не посмеет! Ее начальник — Голубев! Ему и решать, что Анне делать…

— Собирайтесь, душечка, — безжалостно велит Прохоров. — Посмотрите на место преступления с другой стороны.

— Ох, как Виктор Степанович взбеленится, — предвкушает Петя, наливая себе еще чая, — он терпеть не может, когда сыскари в нашей мастерской командуют.

Анна мрачно встает, дергает с вешалки свое старенькое пальто. Спорить она не намерена, но на всякий случай напоминает:

— Я отстала от жизни на восемь лет, если у студентика какая-то новенькая модель, то от Пети больше проку будет.