Онлайн книга «Неисправная Анна. Книга 1»
|
Опыт содержания преступников в условиях полярных станций отсутствует, а потому данную меру можно считать экспериментальной. Прошу вашего распоряжения о переводе осужденной Аристовой А. В. на станцию „Крайняя Северная“ в указанном качестве. Коллежский асессор Архаров А. Д.» Этого Анна понять не может. Поэтому она просто читает, впитывая знакомые слова и не пытаясь уложить их в общую картину. Следующая страницаслепит ее с детства знакомыми вензелями. «ТОВАРИЩЕСТВО МЕХАНИЧЕСКИХ ЗАВОДОВ АРИСТОВА и К˚ КОМУ: Его превосходительству начальнику Главного тюремного управления тайному советнику А. Ф. фон Бриммеру КОГО: Владимира Петровича Аристова 7 апреля 1882 года Глубокоуважаемый Алексей Фёдорович! В интересах обеспечения гидрографических изысканий в Карском море, в целях развития русского торгового мореходства в арктических морях готов безвозмездно обеспечить поставку необходимого механического оборудования и запасных частей для полярной гидроакустической станции „Крайняя Северная“. Владимир Аристов». — Виктор Степанович, — зовет Анна, мотая головой. — Вы не могли бы взглянуть? Я никак не разберусь, что здесь написано. Ему хватает беглого взгляда на документы, чтобы вникнуть в их суть. Как всегда в минуты задумчивости, Голубев стаскивает с носа очки и принимается их протирать. — Что тут скажешь? Сговор налицо, — шутит неловко и тут же, будто устыдившись, возвращается к серьезному тону. — Александр Дмитриевич и Владимир Петрович выхлопотали вам ссылку на станцию «Крайняя Северная». Архаров использовал свои служебные возможности, ну а ваш батюшка вложил средства, и смею предположить, немалые. — Как это возможно? — спрашивает она, всё еще отказываясь верить в написанное. — Он же отрекся от меня — публично! — И что с того, — сердится Голубев, моментально вставая на сторону всех отцов в мире. — Это ведь всего лишь слова, пшик… Вам от них ни холодно, ни жарко, а Владимиру Петровичу надобно было заводы свои сохранить, чтобы они не отошли государству. Это ведь у нас легко делается — достаточно подозрения к сочувствию тем, кто выступает против короны. — Но мы же не против! — Вы, Анна Владимировна, и подельники ваши объявили войну механизмам, а стало быть — курсу на технологическое превосходство империи. Удивительно просто, как это ваши деяния как уголовные квалифицировали, а не политические. — Неужели ему заводы дороже дочери? — восклицает она запальчиво. Голубев фыркает, явно раздраженный: — Да ведь вам никак не помогло бы, коли Владимир Петрович пошел бы по миру! Это уже чересчур. Отец? По миру? С его капиталами, возможностями, связями? Быть такого не может. — Он и без того лишился доверия императорской семьи, — Голубевуспокаивается, ворчит уже, не гневается. — Неужели вам так хочется растоптать его окончательно, Анна Владимировна? Ради чего? Ради того, чтобы убедиться в его заботе о вас? А вот это, по-вашему, что? — он указывает на папку. — Не знаю, — Анна теряется под такими аргументами и уже жалеет, что обратилась к нему за разъяснениями. Голубев несправедлив к ней, защищая только своего кумира — блестящего инженера Аристова, у которого всякий работать мечтает. — Я ничего не знаю, — она закрывает папку, наспех завязывает тесемки. — А это я сама отнесу Александру Дмитриевичу, не извольте беспокоиться… |