Книга Неисправная Анна. Книга 1, страница 10 – Тата Алатова

Анна спит и не спит одновременно, слышит всё, что происходит вокруг: скрипы и шорохи, бормотания и ругательства. Она восемь лет провела среди механизмов, и оказаться среди людей страшно. Ведь они такие сложные, такие непредсказуемые — кто знает, на что способны?

И все-таки она спит, потому что ей снится Софья. В светлом платье, украшенном рюшами, она смеется, обнажая ровные белые зубы. Красивая, проницательная, умная.

— Почему ты так доверяешь ей? — однажды спросила Анна у Раевского.

— А почему нет? — легкомысленно улыбнулся он, застегивая манжеты. Рубашка на нем все еще оставалась распахнутой, и были видны гладкая грудь, плоский живот. Анна чувствовала себя обиженной из-за того, что он так быстро выбрался из ее объятий и уже одевается, и она, раздосадованная, нарочно не спешила вставать с постели, выставив из-под одеяла голое колено.

— Пока ей весело, Софья от нас никуда не денется, — пояснил Иван. — А веселье я ей обеспечу.

Он часто выглядел расслабленно-безмятежным, но Анна уже давно догадалась, что это лишь маска. На деле Иван Раевский был недоверчивым до крайности, проверяя и перепроверяя всех вокруг и временами устраивая испытания даже для самых близких ему людей.

— Уж куда веселее, — со вздохом пробормотала она.

Анна всегда завидовала храбрости Софьи. Та обожала находиться в центре внимания, ее никогда не смущали сомнительные комплименты и возмутительные намеки. Задачи, которые перед ней ставил Раевский, Софья неизменно принимала с насмешливым азартом и с упоением создавала многоходовые комбинации. Нужно ли было раздобыть информацию или подбросить ложную, раздуть слухи, выведать чужие секреты, организовать «случайную» встречу, затеять скандал или очаровать скучного клерка — всё это неизменно исполнялось легко и творчески.

Софья прожигала жизнь в водовороте светского разгулья, чтобы потом принести сведения о мертвых зонах охраны, распорядке дня жертвы, планировке помещений, слабостях хозяев и прислуги, а также графиках и маршрутах.

Анна, бóльшую часть времени корпевшая над механизмами, неизменно удивлялась тому, как эта живая и взбалмошная девица умудряется вытягивать из людей самое сокровенное.

— Не беспокойся о Софье, — нежно проговорил Раевский, склоняясь, чтобы поцеловать голую коленку Анны, — я хорошоее контролирую.

Она проглатывает слезы и просыпается. Серое утро заглядывает в узкое окно шестнадцатой секции.

Значит, Софья уехала из страны. Наверное, снова воркует по светским салонам, смеясь и кокетничая. Думает ли она о тех людях, которых оставила?

***

Молчаливой тенью Анна покидает общежитие и бродит по улицам, на ходу жуя пирожок с капустой, заново знакомится с родным городом.

Кажется, будто ничего не изменилось, но только на первый взгляд. Некогда яркие автоматоны поблекли, новые совсем другие — уже не притворяются людьми, та мода ушла в прошлое. Теперь это просто функциональные механизмы, чья отделка не блестит лакированной латунью, а будто напоказ выпячивает строгие панели. «Да, я железяка! — кричат они. — И не пытаюсь быть чем-то иным!»

— Интересно, — бормочет Анна, разглядывая их. Ей хочется раздобыть отвертку и как следует покопаться во внутренностях, но это еще успеется.

Она сворачивает к зданию банка, вспоминая, как в одну теплую ночь вошла в его подвалы вслед за Ольгой и как легко обошла все охранные системы — еще бы! Схема висела в отцовском кабинете, он консультировал этот проект…