Книга Опороченная невеста в наследство, страница 13 – Анастасия Астахова

Когда служанка подбежала ко мне, я невольно прижала к груди шелковый пеньюар. Мысль оказаться голой перед королем меня ужасала.

— Не трогай меня! — прошипела девице.

Та с мрачным видом зашептала:

— Опомнитесь, королева, король желает видеть вашу наготу! Вы не можете отказать королю!

Девка оказалась сильнее меня. Легко поборов мое сопротивление, она разжала мои руки и стащила с меня пеньюар, не слушая мои протесты.

Оставшись обнаженной, я сразу же закрыла грудь обеими руками.

— Ох, королева-то моя скромница, — с мерзкой улыбочкой продребежал сладенько голос старика-мужа. — Разведи ей ручонки-то, дай глянуть на нее во всей красе.

Служанка забралась мне за спину и с силой развела мои руки в стороны, выпятив мою грудь.

— Ох, красота какая сочная! — Глаза короля разгорались похотью, рот растянулся в плотоядной улыбке, обнажая гнилые зубы. — Груди наливные, соски как вишенки торчком торчат. Услада для глаз моих.

Минуту служанка не позволяла мне свести руки, а король глазел на мою грудь и облизывался. Меня же трясло от отвращения.

— А теперь иди, девка, дальше я сам с королевой слажу, — приказал Фейердан.

Служанка вмиг исчезла — шмыг за дверь. Когда я осталась в спальне одна с королем, он сбросил с себя шитый золотом халат, оказавшись передо мной голышом.

Увидев его худое, обрюзглое тело, я едва не заплакала.

Не могу! Не могу делить с ним постель! Сил моих на это нет! Попробует дотронуться — придушу! Пусть меня потом казнят!

Орган у короля, однако, был внушительный и уже находился в полной готовности. Не удивительно, что он до девок молоденьких был так охоч!

Король стал взбираться на кровать у изножья, а я напротив — отползала к подушкам.

— Ну-ну, душенька моя, не стесняйся мужа своего, — кряхтел, задыхаясь от похоти, король и глазами меня так и ел. — Заканчивай скромницу из себя строить-то. Известно уж, что девица ты опытная, любовников имела, значит, знаешь, как мужчину ублажить. Теперь меня, мужа своего, ублажать будешь.

Едва не плача, я продолжала отползать, но король неумолимо приближался.

— Грудки какие у тебя спелые, мясистые, — глазами облизывал мою грудь король. — Дай мне помять их в ладошках, ну же. Тебе понравится, душа моя.

Мое лицо искривилось от гадливости.

Понравится?! Этот пень трухлявый себя со стороны-то когда в последний раз видел?!

Голый король продолжал подползать, я продолжала отползать. Глазами косила во все стороны — искала, чем защититься от домогательства ветхого муженька. Обнаружив на столике рядом с кроватью тяжелый золотой подсвечник, решилась: начнет меня лапать, возьму и тресну по черепушке!

Бросят в тюрьму? Казнят? Плевать! Я же просто не смогу вытерпеть его прикосновения! С души воротит!

Король схватил меня за щиколотку, я лягнулась, вскрикнув.

— Покажи свою сладенькую жемчуженку, душенька моя, — тяжело дышал от возбуждения король, продолжая пожирать меня глазами. — Ту, что между ножек у тебя. Раскинь ножки пошире. Раскрой для меня створки твоей сладкой пещерки порока, моя королева. Ты ведь порочна, ой, порочна. Пусти муженька туда, куда других мужчин пускала.

Король снова схватил меня за щиколотку, я снова лягнулась и потянулась за подсвечником.

Отправлю на тот свет, извращенца дряхлого — и будь что будет!

Король вдруг проявил неожиданное для его тщедушного тела проворство. Накинулся на меня, схватил за колени и широко развел в стороны мои ноги.