Книга Айви на Фестивале магии. Восточная академия, страница 38 – Мстислава Черная

— У-у-у-у, — жалуется мне Фырька.

— Угугу-у, — жалуюсь в ответ я.

Платье летит на кресло, украшения горсточкой сыплются на журнальный столик, я сбрасываю обувь, меняю нательное бельё и, не утруждаясь поиском пижамы, падаю в кровать.

Всё, на что меня хватает, это поставить будильник.

— Р-р-р-ры? Фссшш…

— Да, дорогая, я спать. Бдеть за астралом будешь ты, как самая умная и чувствительная. — Язык заплетается, длинная фраза даётся с трудом.

— Хрр!

Чего она от меня хочет?

Фырькино ворчание убаюкивает, веки тяжелеют. Питомица устраивается у головы на подушке, утыкается носом куда-то мне за ухо, и от её испаряющейся шерсти кожу слабо щекочет. Я плавно соскальзываю в сон без сновидений, как под воду ухожу. В какой-то момент мне становится прохладно, и я не просыпаясь натягиваю одеяло, поворачиваюсь и засыпаю окончательно.

Ночь тянется чёрной полосой, словно кисточку окунули в кромешный мрак, и постепенно линия светлеет, за окном светает. Я ненадолго приоткрываю глаза, вслушиваюсь в мирное сопение Фырьки и с мыслью, что встану разбитой, снова уплываю.

Просыпаюсь я, как ни странно, сама, до будильника. Солнечные лучи бьют в незашторенные окна, комната залита ярким светом нового дня. Я зажмуриваюсь. Может, накрыться подушкой и подремать ещё немного?

— Доброе утро. — Я переворачиваюсь с боку на бок.

— Фр-р-р-рь, — раздаётся с подушки.

Свернувшаяся компактным крендельком Фырька разворачивается, с хищной грацией поднимается на лапы, пружинисто встряхивается. Я наблюдаю, как она сперва прогибается в спине и тянется вперёд, затем, наоборот, выгибает спину дугой и тянется назад.

В отличие от неё я на утреннюю зарядку сил не чувствую.

Дотянувшись, я заранее отключаю будильник — часовой механизм издаёт дребезжащий вой, не имеющий ничего общего с деликатными мелодиями смартфонов, чем реже я его буду слышать, тем счастливее буду.

— Кофе хочу-у-у-у…

— Р-р-р.

— Дух больше не появлялся?

— У-у-у-у…

Не появлялся.

Хорошо.

Я ухожу в уборную, умываюсь, привожу себя в порядок. В голове немного проясняется, но кофе всё равно хочется.

В этом мире как напиток его, к моему большому огорчению, не знают, зато кофейные зёрна известны в качестве тонизирующего средства. Пришлось искать ремесленника, способноговыковать медную джезву, потом учиться правильно жарить зёрна на чугунной сковородке, завести ручную мельницу для помола. Но как по мне, первая же чашка окупила все усилия.

Джезву, небольшой противень с высокими бортиками и мешок перемешанного с солью песка я заморочилась и заранее отправила в академию посылкой. Когда я уходила на ужин, коробки не было, а когда пришла, я просто не обратила внимания, что лучше любых слов говорит о моём состоянии.

Коробка есть!

Жизнь налаживается.

Из брошенного открытым чемодана на меня смотрит пижама. Я тянусь к шёлковым тряпочкам, представляю, как я выхожу в них на балкон, и в красках — какой скандал я спровоцирую. Под пижамой меня ждёт дневное платье. Леди Талло позаботилась, чтобы у меня был комплект на первое время.

Одевшись, я берусь за коробку, вынимаю противень, заполняю песком. Кофе и специи я привезла в саквояже. Питьевая вода в кране. Позже выясню, где добыть молоко, — правила я читала бегло, вроде бы нет запрета на продукты в комнатах, а если и есть, мне он не помешает, не отчислят же.