Книга Ночь масок и ножей, страница 58 – Л. Дж. Эндрюс

Словно от удара кулаком в горло, мой пульс замер. Вот мерзавец.

Элоф и был Принцем Феллом.

Секрет Повелителя теней был раскрыт, и я не думала, что он догадывался о том, что я за пару вдохов украла кусочек его самого.

Величайший убийца Востока творил иллюзии, но он определенно сотворил одну из них на основе нашей истории. Истории, которую мы создали вместе. Словно и он тоже все еще цеплялся за прошлое, которое, как сказал, давным-давно умерло.

Моя кожа покрылась жаром от злобы. Сидеть здесь и делать вид, что ему и дела ни до чего нет, – ну что ж, Повелитель теней может прятаться за этими проклятыми тенями сколько ему угодно. Для меня они больше не были такими уж темными.

Для жестоких и мстительных я был темным фейри, сделки с которым дарили им надежду на лучшую жизнь. Для отчаявшихся мои сделки были необходимым злом.

Я немало потрудился над репутацией гильдии Кривов, чтобы ее название стало тем, что люди произносят лишь шепотом, словно мы в любой момент можем появиться из темноты. Будто призраки в ночи.

Заключающие с нами сделку впоследствии менялись. Когда их желания исполнялись, некоторые становились убийцами, некоторые богачами, но большинство в итоге оказывались сломленными и все еще отчаявшимися. Наши сделки не были мягкими и приятными, они были жестокими и безжалостными. Таким и я пытался быть.

Так что я никак не мог понять, почему пара затравленных взглядов со стороны женщины, которая даже не умела как следует закрепить свои ножи, вывела меня из себя так, что я был готов сорваться на всяком, кто первый двинется.

Я думал, она отвернется, когда я посмотрю на нее с прищуром. Но Малин Штром лишь сжала губы в одну бескровную линию, говоря этими своими глазами, что мне придется за что-то заплатить.

Сомнений нет, мне еще и придется угадать, за что именно, прежде чем она пырнет меня одним из тех клинков, которые, как ей казалось, она спрятала под этой слишком тонкой юбкой.

Пекло. Я моргнул, отрывая взгляд от ее ног. Сплошные трудности.

По правде говоря, девочку, которая была всем для моей мальчишеской души, было бы куда проще избегать, если бы она выросла пропахшей свиной мочой, а не… вот такой.

Малин отвернулась лишь тогда, когда тяжелую шкуру, закрывающую дверь, отвели в сторону и вошла женщина, воняющая кислым вином. Она состояла из складок и изгибов, совершенно не подходящих для ее платья с корсетом, ее волосы покрывала белая пудра, а на одной щеке была нарисована отвратительная черная мушка.

– Ах, вы, должно быть, герр Педер и дэнниск Хелена. Мой слуга сообщил мне ваши имена, – она указала на нервного, подергивающегося Хельги, стоящего рядом. Он старался не смотреть мне в глаза и поставил перед нами поднос с пирожными и кроваво-красными яблоками. Госпожа Салвиск прогнала его, взмахнув пальцами. – Для меня честь принимать вас в своем доме. Расскажите, как там прекрасные берега Хемлига в это время года?

– Белые и сияющие, как и вы, госпожа Салвиск, – сказала Това, склонив голову.

– Садитесь. Ешьте. – Хозяйка просияла и обернула свои широкие плечи накидкой из кроличьего меха. – Мы скоро начнем. Эта не единственная утешительница, что я вам сегодня покажу.

Девочка на табуретке заскулила и уставилась на свои руки, сложенные на коленях.

Това и Вали хорошо играли свои роли, задирая носы кверху и пассивно приветствуя меня и Гуннара. Малин стояла рядом с Раумом и не отрывала глаз от половиц.