Книга Ночь масок и ножей, страница 42 – Л. Дж. Эндрюс

Одного удара сердца было достаточно, чтобы я решила стать чем угодно.

В руке у Повелителя теней был керамбит[6]с отверстием для пальца в рукояти; я и не заметила, как он достал оружие. Изогнутое лезвие было чернее его души, и он принялся его ловко вертеть.

Почему мы вообще стоим здесь и обсуждаем мой месмер, когда должны бы планировать следующий ход? Я очень устала после прошедшей ночи, и меня раздражало, что гильдия все еще вела себя так, будто не собирается мне помогать.

Пока Повелитель теней вертел свой нож, я протянула руку вперед и ухватила его за запястье, когда кончик ножа был направлен в небо. Он был сильнее, а я не очень хорошо нацелилась на его запястье. Несколькими гибкими движениями он мог бы этим ножом выпустить мне кишки.

Эти чернильные глаза сощурились, когда он посмотрел на то, как моя рука удерживала его, как будто его остановило не давление, а скорее шок от прикосновения.

– Мне надоело говорить об этом, – сказала я низко и хрипло. – Я хочу узнать план того, как мне вернуть брата. Мы оба уже достаточно настрадались, и я сделаю все возможное, чтобы его страдания закончились поскорее.

Повелитель теней приблизил ко мне свое лицо; от его кожи исходил жар. В один миг как будто исчезли все, кроме меня и его.

– Думаешь, ты познала страдание? Почему? Потому что отчим тебя игнорировал? Поселил тебя на сеновале? Да что ты знаешь? Ничего.

Каждое слово вырывалось откуда-то из глубины его горла.

На миг я забыла, что провоцирую Повелителя теней.

– Ты не знаешь, на что я пойду, чтобы защитить тех, кого люблю. Даже от таких, как ты.

Чернота его глаз заклубилась от того, что я приняла за ненависть.

– Ты бы удивилась тому, что я знаю.

– Сейчас. Сейчас будет, – прошипел Раум, тряся руками, ухмыляясь Вали этой своей дурацкой усмешкой.

Повелитель теней на долгое мгновение закрыл глаза. Когда он их снова открыл, теней больше не было. Его лицо не изменилось, но глаза стали золотыми, как утреннее солнце.

– Я очень многое о тебе знаю, Малин.

Моя губа задрожала. Я была в ярости, очень растеряна и не могла дышать. Слезы, которые я приберегала для воспоминаний о том, что утрачено, закапали с ресниц. Я быстро сморгнула их, дабы убедиться, что все взаправду. Его яркие, незабываемые глаза я не видела с самого детства.

И они меня теперь ненавидели.

Мой голос вырвался вздохом, едва слышным и вмиг затихшим:

– Кейз?

Прошлое

С растрепанными рыжими косичками и липкими от тающего сладкого льда пальцами я бежала через толпу, чтобы первой добраться до радужного шеста. Возвышавшийся в центре шест был увит лентами всех цветов: золотыми и зелеными, голубыми и синими, красными и розовыми. Люди скакали и вертелись, разматывая, а затем накручивая длинные ленты обратно, сплетая разные узоры.

Нас здесь не должно было быть, но каким-то чудом мы были. Поражаться этому чуду было куда как веселее, чем следовать постылым правилам, которые Хаген и мой отчим нагрузили на наши головы.

Я рассмеялась, первой прикоснувшись к огненно-красной ткани, но тут же вскрикнула от щипка за руку.

– Обогнал!

Я всмотрелась в путаницу лент. Глаза цвета меда взглянули на меня в ответ.

– Кейз, клятый ты лжец, вовсе не обогнал!

– Не выражайся, Малли.

– Ты все время выражаешься.

Мальчик с вьющимися темными волосами, который был тоньше фонарного столба, нахмурился.