Книга Ночь масок и ножей, страница 34 – Л. Дж. Эндрюс

Горько-сладкий вкус магии ощущался глубоко на моем языке. Каждый вдох втягивал прохладу теней.

Не было ничего красивого в месмере страха. Он упивался самыми слабыми моментами жизни людей. Из тех моментов, когда сердце замирало, когда адреналин наполнял кровь, я забирал страхи и выворачивал их.

Сегодня на землях Штромов жило достаточно ужаса, чтобы питать мои силы до самого рассвета.

Мысленно я вообразил скидгардов, затем велел тени обернуться вокруг них. Страх смерти даст мне силу ломать тела, но одна промашка – и я могу ударить не по той стороне.

Вот в чем была проблема со страхом. Он был повсюду.

В Кривах, в слугах, в стражниках. Чтобы разбираться, где чей, требовалось больше энергии, чем чтобы использовать месмер.

К тому моменту, как я сплел тени только вокруг скидгардов, затылок загудел от боли.

В следующее мгновение стражи с каким-то жалким отчаянием схватились за собственные шеи, когда я обернул их своей жестокой магией. Для невооруженного глаза вокруг их шей ничего не было, ничто не душило их, лишь ночь и кровь. Но внутри их сковал страх, и я превратил его в оружие.

– Боги, – голос привлек мое внимание к кромке сада.

Возле одной из каменных стен, бегущих вдоль сада, она стояла и смотрела на меня, прикрыв рот рукой. Эти огненные волосы прилипли к влажному лбу, эти острые глаза цвета морской зелени широко распахнуты и полны ужаса.

Проклятье. Я сморгнул картинку из прошлого. Краткое напоминание о том, что весь этот план – отчаянно дурацкая затея.

Оттуда, где она стояла, исходила сильная смесь страха и заинтригованности, которые сбили мой фокус достаточно, чтобы некоторые задыхающиеся скидгарды с облегчением повалились на землю, когда мой месмер отступил.

Она обняла себя за живот и отвернулась от меня, как будто моя тьма могла ее поглотить. Она и поглотит, если подберется слишком близко. Я этого не допущу. Ради нее или ради себя самого – я не знал, но этот конфликт желания обладать ею и противостояния ей начинал меня утомлять.

Я опустил голову, убеждаясь, что капюшон скрывает мои черты. Я поднял руку, и скидгарды вновь принялись задыхаться и расцарапывать свои лица.

Я сжал кулак.

Звук ломающихся шей был жутким.

Малин сложилась пополам, и ее вырвало, когда стражник в пяти шагах от нее замер, все его тело изогнуто и изломано. Тьма поползла прочь, как змеи в траве, и оставила тонкую струйку крови, вытекающую изо рта мертвого стражника.

Това ухватила ее под руку.

– Ты ранена?

– Нет. – Дыхание Малин вырывалось резкими неглубокими вздохами, глаза с ужасом глядели на меня. – Повелитель теней.

Кровь застучала у меня в голове. Она боялась меня, и я должен этого хотеть. Но я не мог отрицать того, что эта мысль приносила мне боль.

Двери длинного дома ударили о стены, когда растрепанный и полуодетый Йенс Штром выбежал на улицу. Судя по тому, как он оглядел кровавое поле брани, тьму и Кривов, ему, очевидно, на протяжении долгого времени не давали вмешиваться, в итоге позволив выйти, лишь когда все в его владениях перевернулось вверх дном.

– Линкс, – самый крупный член гильдии поспешил ко мне. – Возьми на себя женщину. Мы уходим.