Книга Ночь масок и ножей, страница 119 – Л. Дж. Эндрюс

Я потянула его за руку, заставляя остановиться.

– Что еще у тебя на нее есть?

– Я не выдаю своих секретов, дэнниск.

Когда дело касалось его секретов, он был самым упертым дураком. Что-то выдавал, но еще больше утаивал.

– Тогда, молю, скажи мне, почему ты шьешь платье мне и никому другому?

Его губы вновь изогнула коварная, соблазнительная улыбка.

– Потому что никто другой не станет той женщиной, что завоюет сердце Наследного Магната на Маск ав Аска.

Спустя четыре дня после односторонней сделки с Инге мои плечи были обмотаны грязными бинтами.

Кривы со всем тщанием подошли к подготовке к порочности Маск ав Аска и предавались безжалостному спаррингу. Завтра у меня будет кошмарный синяк под глазом, так как Линкс заехал мне туда локтем. Зато у Гуннара опухнет челюсть. У Фиске, возможно, над бровью будет новый шрам на память.

Суставы бедер, плечи и поясница нещадно заныли, когда я улеглась на свой тюфяк. Я потерла опухшие глаза и без сил потащилась в умывальную комнату. Без успокаивающего бальзама или каких-нибудь трав мне не уснуть.

По ночам Фельстад был волшебным. Канделябры отбрасывали на истертые камни призрачные фигуры, а уличная сырость оставляла влагу на запотевших окнах. Свет был не позолоченным или белым, как днем, а скорее голубым с ноткой фиолетового, как будто тени вставали на стражу убежища, когда заходило солнце. Галереи и сводчатые переходы пересекались с коридорами и лестницами с таким размахом, который я до сих пор до конца не исследовала.

Вкус влажного камня на языке и продрогшие ноги дарили мне утешение и ощущение, будто я дома.

Толкнув дверь плечом, я выползла из умывальной, зевая и втирая пахнущий мятой бальзам в локти и заднюю сторону шеи.

Из прилегающего зала за углом от спальни, что я делила с Товой, падал свет. За дверью шуршал пергамент. Боги, Кривы вообще спят?

Старый кабинет был маленьким и длинным, в нем были полки пыльных кожаных книг и старых свитков, несколько стульев и жестких шкур на полу.

И Повелитель теней.

Мой язык прилип к нёбу. Ранение не мешало Кейзу олицетворять мощь силы и власти. Я бесстыдно изучала широкую поверхность его голой, покрытой шрамами спины.

Он облокотился на длинный стол в центре, внимательно глядя на что-то, расстеленное на нем. Одной рукой он прикрывал левый глаз, затем сменил его, накрыв правой рукой правый.

– Не смог уснуть? – спросила я.

Кейз обернулся с растерянным лицом и поспешно натянул через голову тунику, которую повесил на спинку стула.

Он начал сворачивать листы тонкого пергамента.

– А ты становишься довольно тихой.

Он был обеспокоен, и вскоре я поняла: это я беспокоила его.

Я спрятала свою собственную неловкость за улыбкой.

– Приму это за комплимент. Тебе что-то срочное не дает уснуть?

– Нет, просто проверял кое-что.

– Не прерывайся из-за меня. Я не могу уснуть, потому что, кажется, я ушибла каждую кость в этом теле, – сказала я, показывая баночку бальзама. – Я бы сейчас не отказалась от пуховой перины.

– А, ну, может, утром поглядим, кто задолжал Кривам услугу, и достанем тебе ее.

Я фыркнула и оглядела стол.

– Что это все? – я потянулась к тонкому листку. Сквозь него просвечивали наброски, и постепенно через прозрачные листки я разобрала слои детальных чертежей перегородок, отдельных комнат, конструкции шатров и дорожек для прогулок.