Книга Двор льда и пепла, страница 4 – Л. Дж. Эндрюс

– Она узнает, что это ты.

Слова вонзились в грудь кинжалом – так резко и болезненно, что внутри все заныло. Я мог игнорировать эту боль точно так же, как игнорировал зов крови.

Но тоска по ней оказалась зверем более свирепым, и укрощать его я еще не научился.

– Не имеет значения. – Имело, и огромное. И я ненавидел себя за это. – Пусть презирает меня. Так будет проще.

Халвар сжал губы – в кои-то веки – и просто покачал головой. Я отвернулся от него, теребя в руках красную маску.

Она терпеть ее не могла, даже поклялась подыскать мне другой цвет. Тогда, когда мы вместе мечтали освободить эту землю. Я закрыл глаза и похоронил беспокойство глубоко внутри, думая о своей цели, пока сердце не зажглось ненавистью и ярость не поглотила воспоминания о ее губах и нежной коже.

Нос, рот и подбородок скрылись за красной тканью. Она пропиталась пьянящим запахом дыма, пота и крови.

Я глубоко вдохнул.

Руки набросили на голову черный капюшон. В сердце нарастала боль, которая требовала, чтобы я попрощался с Элизой, как это было перед каждым налетом. Она и правда знала, что это я причиняю боль ее народу. Тем лучше для нее. Я не тот, кто ей нужен. Я жаждал лишь крови.

«Прости меня», – пронеслась в голове непрошеная мысль. Я крутанул в руке топор.

Тор раскрыл ладонь, и ее охватило холодное пламя. Халвар призвал хаос воздуха и сгустил над нами грозовые тучи.

Я покрепче перехватил рукояти топоров. Покажи я свой дар повелевать землей, и меня бы узнали. Впрочем, мне не нужен был хаос, чтобы убивать. В человеческой силе и искусстве владения оружием я находил больше чести.

Жестокая ухмылка скривила мои губы под маской. Караван шел прямо под нами. Воронова Пика они не достигнут.

– За Этту, – мрачно сказал я.

– За Этту, – повторили мои друзья.

Я шагнул вниз.

Кровь звала.

– Черт побери! Опять?

Я стиснула зубы и потянула ногу, по колено увязшую в густой, липкой грязи. Тишину ночи разбил оглушительный чпокающий звук. Боги, как все воняло. Резкий запах гнили и отходов забирался в ноздри. С каждым шагом из-под ног поднимался новый шлейф зловония. Желудок крутило, и я уже всерьез подумывала, не станет ли легче, если меня вырвет.

Болото нехотя отпускало мою ногу, булькая мутными илистыми пузырьками, но тут я дернула ее слишком сильно и, когда сапог оказался на поверхности, опрокинулась назад, по уши заляпавшись в грязи.

От хихиканья из камышей настроение испортилось еще больше.

– Заткнись, Сив, – огрызнулась я. Мокрые ткань и кожа неприятно липли к телу, и по спине и бедрам пробежал колючий холодок.

Сив вышла из высокой травы, широко улыбаясь. Темные волосы она забрала под шапочку, а лицо скрыла за острыми краями высокого воротника.

Мне представлялось, что прочные кожаные сапоги, черная рубашка и капюшон, под которым прятались снежно-белые волосы, сделают меня ловчее и стройнее. Теперь же я жалела, что не послушала Сив, когда та предупреждала о холодных и сырых тропах на подступах к тюрьме. Я продрогла до костей, а ил и грязь застыли коркой.

Ну, вот и маскировка. Ничто не выдавало меня сильнее, чем характерно бледный тиморский цвет кожи. Не очень-то получалось не привлекать внимания, когда мое лицо чуть ли не отражало голубоватый лунный свет. Я вцепилась в плечо Сив и поднялась на нетвердый берег, ступая по ее следам.