Книга Король Вечности, страница 61 – Л. Дж. Эндрюс

Проклятье. Я крепко вцепилась в нож за спиной, горло сдавило от напряжения.

Когда старик оглянулся через плечо, в его глазах сверкнуло что-то игривое.

– Проворные лапки, лисенок.

Он зашевелил пальцами, снова хихикая, пока из его легких не вырвался грубый кашель.

Осознав, что меня застукали за кражей, я вся поникла.

– Опасно быть безоружной, ты же понимаешь.

– Мы батрачим, гнием, – хмыкнул он, а затем повернулся ко мне, сузив глаза до двух щелок. – Ты уже попробовала мою треску, маленький лисенок?

Я невольно поджала губы.

– Эм, нет… не пробовала, но уверена, что она очень вкусная.

Сьюэлл удовлетворенно кивнул.

– Угри и лисы испытывают потери.

Его слова не несли здравого смысла. Больше не обращая на мужчину внимания, я подошла к двери с ножом в руке и осторожно толкнула ее.

– Я бы не стал совать свой нос в темноту. Надвигаются странные приливы. – Сьюэлл щелкнул языком раз, два, затем потянулся к ящику и высыпал на стол горсть корней. – Нож. Нарежь.

Он изобразил рубящий жест и указал на лезвие, притворившись, что не видел, как я стащила его со стены.

Эрик утверждал, что Сьюэлл некогда был грозным воином. В это я охотно поверю. Он по-прежнему выглядел энергичным, но в то же время таким нежным. Пришлось ослабить хватку на ноже и сделать осторожный шаг к разделочной доске.

На лице Сьюэлла засияло такое довольное выражение, словно на его глазах только что произошел героический подвиг; он снова показал движение, изображающее нарезку.

Мой рот судорожно дернулся, едва не усмехнувшись, и я взялась за один из корешков. Повар внимательно проследил за тремя ударами, а затем вернулся к своему угольному ящику и добавил в жаровню сырые полоски рыбы, напевая под нос корабельную песню.

Постепенно ощущение тревоги ушло, и я погрузилась в танец вместе с мужчиной, словно так всегда и было. Сьюэлл говорил загадками, изредка проясняя их, но некоторые слова я стала разбирать. Шарканьеозначало движение, кефаль– питьевой рожок или жестянка, а тарелки и ложки он заменял на плошкаили черпак.

Значит, я стала его маленьким лисенком. Верно, я же фейри с суши, ведь только там бродили лисы. Угри и приливы составляли его народ, по крайней мере, так казалось мне.

На лбу проступили бисеринки пота, пока я помогала Сьюэллу разливать по мискам водянистый суп. Три ворчливых человека из экипажа, ничего не говоря мне и лишь кивая повару, сновали туда-сюда, разнося миски членам команды. Сквозь тонкие стены их смех становился тем громче, чем больше вишневого рома они выпивали.

Сьюэлл дотронулся до моей руки и протянул миску.

– Наполни брюхо, маленький лисенок, пока угорь не пришел.

Мой взгляд метнулся к деревянному подносу, на котором лежал небольшой сухарь и стояла накрытая миска с тушеным мясом. Король не разделял трапезу с командой.

Присутствие Бладсингера заставляло живот сжиматься так сильно, что о еде не могло быть и речи. В компании Сьюэлла накопившееся напряжение исчезло, а мой желудок протестующе взвыл оттого, что слишком долго оставался пустым. Я с жадностью взяла миску и отхлебнула соленого бульона, не обращая внимания на скатившуюся по подбородку каплю.

– Спасибо.

В камбузе царила влажная жара, и во время нашего нового вальса с приготовлением еды я засучила рукава рубашки Кровавого певца до локтей, чтобы ощутить немного прохладного воздуха на липкой коже. Как только я передала Сьюэллу миску, его взгляд задержался на руне на моей руке.