Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 2, страница 63 – Ната Лакомка

Он заметил мой взгляд, и несколько секунд мы глядели друг на друга. И мне казалось, что мы связаны этим взглядом сильнее, чем всеми брачными клятвами этого мира. Всеми, что были до меня… что будут после него…

– Когда свадьба? По расписанию? – спросила я, прогоняя это опасное наваждение.

– Да, – коротко ответил он и принялся за отварное мясо, которое умопомрачительно пахло, разваренное с морковью, репой, луком и прочими овощами.

– Уверен, что остерия Козимы проиграет, и решил стать для неё утешительным призом? – не удержалась и сказала я.

Собственно, гадость сказала. Но сейчас мне было так больно, так плохо, что хотелось вывалить эту боль на Марино. Чтобы он хоть немного понял… чтобы почувствовал, что чувствую я…

– Зачем ты так? – спросил он без обиды, без злобы, и у меня сами собой навернулись слёзы на глаза.

Не знаю, что я ещё наговорила бы ему, но тут прилетел маэстро Зино. Рассыпался в благодарностях, комплиментах, десять раз спросил, нравится ли синьору Марини еда, десять раз пригласил приходить снова…

– Ладно, я пойду, – сказала я, поднявшись из-за столика и сунув хозяину остерии в руки исписанные листы бумаги. – Объясню Пьетро, как готовить наше секретное блюдо. Приятного пищеварения, синьор Марини. Надеемся на вашу честность на состязании.

Я хотела уйти гордо, не оглядываясь, но всё равно оглянулась.

Маэстро Зино всё так же рассыпался в восторгах,а Марино… он смотрел мне вслед. Смотрел на меня. С той же самой грустью во взгляде.

– На Козу так смотри, – прошептала я, стискивая зубы, чтобы не разреветься.

Встряхнула головой и пошла к Пьетро, который уныло протирал тарелки, ожидая новых заказов от посетителей.

Дни перед кулинарным соревнованием получились по-настоящему сумасшедшими. Первым делом мы затестили блюда. Мясо, выдержанное сутки в особом маринаде маэстро Зино таяло во рту. Соус благоухал травами и был бархатистый, терпкий, в меру острый, солёный и немножко сладкий. Целая гамма вкусов и ароматов. Мороженое тоже получилось неплохим, особенно с лимонным курдом и засахаренными кусочками фруктов.

Готовить мороженое и курд мы решили накануне состязания, мясо класть в маринад в субботу утром – так оно должно было дойти до нужной кондиции как раз к утру воскресенья.

Маэстро Зино пропадал от рассвета до заката, договариваясь о поставках свежайших яиц, свежего молока и самого лучшего мяса.

Вечером он и Пьетро репетировали готовку, заперев остерию и закрыв окна ставнями, чтобы никто не подсмотрел.

Смотреть разрешалось только мне, я же и была главным дегустатором.

Опасаясь подлостей со стороны конкурентов, мы с маэстро Зино решили, что охрана остерии по ночам не помешает. Мы сбросились поровну и наняли двух охранников из числа завсегдатаев «Чучолино э Дольчеццы». Маэстро заверил меня, что ребята надёжные, проверенные, и не позволят никому помешать нашей работе. За флорин надёжные ребята обещали не спать всю ночь и смотреть в оба. И всё равно я несколько раз за ночь вскакивала, настороженно прислушиваясь.

Но всё было тихо и спокойно. Проворный Фолько, гонявший по городу, рассказывал, что в «Манджони» тоже полным ходом идёт подготовка к соревнованию. Что готовят, разумеется, он не вызнал, но говорили, что синьор Фу сделал большой заказ парной телятины.

– Наверное, будет жарить на углях, – сказал мне маэстро Зино. – На большее у него воображения не хватит.