Книга Подарок для Императора, страница 22 – Алиша Михайлова

— Условия? — произнёс он с едва уловимым вызовом в голосе, скрещивая руки на груди.

Вся его поза кричала: «Ну‑ну, удиви меня».

— Во‑первых, — отчеканила я, загибая палец и смотря ему прямо в глаза, — «Покои Надежды» — звучит красиво, но непрактично. Мне нужна комната рядом с твоими апартаментами. Не ради роскоши, а ради скорости реакции. Если кто‑то полезет в твои окна ночью, бежать через полдворца в пеньюаре будет… несколько непрофессионально.

Уголок его губ дрогнул — не улыбка, а нервный тик, выдававший раздражение, которое он тщетно пытался сдержать.

— Озабочена скоростью реакции? Тронул, — произнёс он с лёгкой издёвкой.

Я проигнорировала его тон — так же, как игнорирую свист ветра за окном перед боем.

— Во‑вторых, — продолжила я, — Лира. Та самая девушка, что приносила еду. Она мне приглянулась: не до конца напугана, глаза умные. Хочу, чтобы она стала моей постоянной служанкой. И чтобы ей за это платили. Хорошо. Не как прислуге, а как... моему ассистенту. Мне нужен хоть один человек в этом зверинце, который не смотрит на меня как на говорящую обезьяну.

— Требуешь штат? — он скрестил руки на груди плотнее, и в его позе появилось что-то от скучающего хищника, которого развлекла новая игрушка, дергающая за хвост.

— Требую рабочий инструмент, — парировала я без колебаний. — В-третьих, и это главное: одежда. С этого момента мне шьют то, что я скажу. Штаны. Удобные куртки, не стесняющие движений. Крепкие ботинки, в которых можно бежать и бить, а не шлёпать по мрамору, как утка. Всё это — в тёмных, немарких тонах. Алые платья оставим для балов, которые я, надеюсь, смогу пропускать.

— Балы пропускать не получится, — возразил он, и в глазах наконец вспыхнул знакомый опасный огонёк — смесь досады и азарта. Его пальцы слегка постучали по полированной столешнице, отбивая нервный, нетерпеливый ритм. — Ты должна всегда быть рядом со мной. Днём и ночью. Это входит в понятие «личный» телохранитель.

Но насчёт одежды… Он окинул меня медленным, оценивающим взглядом, от макушки до босых ног, спрятанных под столом. Взгляд был таким откровенным, физическим, что по коже пробежали мурашки, а внутри всё сжалось в протестующий комок. Солнечныйлуч, падавший между нами, казалось, нагрелся на несколько градусов.

— Согласен. В обтягивающих штанах ты, пожалуй, будешь выглядеть даже опаснее. И отвлекать моих придворных сильнее. Двойная польза.

От его слов в комнате вдруг стало душно, словно воздух разом выкачали. Не гнев вызвал этот жар — нечто иное, колючее и нежелательное, заворочалось под диафрагмой. Я нарочито хмыкнула, пытаясь рассеять накалившееся напряжение, и потянулась к кувшину с водой. Рука едва заметно дрогнула.

— Боишься, твои царедворцы не выдержат вида женских лодыжек? У вас тут вообще каменный век? — я налила воду, но струя плеснула через край, оставив на скатерти мокрое пятно.

Он откинулся в кресле, и губы растянулись в широкой, почти хищной улыбке. Зубы сверкнули ослепительной белизной.

— Нет. Я боюсь, что яне выдержу. Особенно если эти лодыжки будут вести к столь же… функциональным икрам. И бёдрам. Это станет испытанием для моей концентрации, кошечка. Самым сложным за всё время моего правления.

Воздух между нами сгустился, наполнившись невысказанным вызовом и чем‑то тягучим, сладковатым — словно аромат перезрелого плода. Он не просто соглашался — парировал, переводя деловые требования в опасную игру флирта, где каждое слово таило в себе и угрозу, и обещание. Правила теперь диктовал он, усложняя игру.