Книга Подарок для Императора, страница 182 – Алиша Михайлова

Эти кусочки были острыми, холодными, иногдаболезненными. Они резали по живому. Но они были настоящими. Они были здесь. И они были о нём. О том, кто сейчас стоял за моей спиной и молча смотрел, как я разрываюсь на части.

И в этот момент, прошитый насквозь этими обрывками, я всё же подняла взгляд. Не на портал. А поверх него, через мерцающий край иллюзии — туда, где он стоял. И увидела. Как изменилось его лицо.

Всё его прежнее, холодное презрение, вся уверенность, вся эта наигранная расслабленность — испарились. На его лице, ещё секунду назад бывшем маской ледяного расчёта, промелькнуло что-то быстрое и ужасное. Шок. Чистый, животный, неприкрытый. Он смотрел на портал, потом на меня, и в его синих глазах читался не вопрос, а ужасающее прозрение. Он вдруг, с болезненной ясностью, осознал: его козырь, его «щит», его единственная тактическая надежда — имеет свою, отдельную, огромную дыру в броне. И Зарек только что направил в неё остриё.

Он видел, как портал манит. И понимал, что не имеет никакого права меня удерживать. Ни по договору, ни по чести, ни по тем странным, колючим чувствам, что вились между нами. В его взгляде было поражение. И это было в тысячу раз страшнее любой ярости.

Зарек, наблюдавший за обоими, позволил себе тонкую, довольную улыбку. Кошачью. Сытого кота, который поиграл с мышками и теперь ждёт, когда они сами прибегут в его пасть.

— Видите, юный Лёд? Всё имеет свою цену. И свою истинную ценность. Вы полагались на непредсказуемость. Я же играю на постоянстве. На тоске по дому — одной из самых древних и мощных сил. Она сильнее любой магии. Сильнее любой клятвы. Сильнее, — он сделал крошечную паузу, — Любого мимолётного чувства.

Он вернул взгляд ко мне. Его изумрудные глаза были спокойны, как поверхность ядовитого озера.

— Выбирай, дикарка. Свою маленькую, настоящую жизнь. Или смерть в чужом мире, защищая человека, который только что осознал, как сильно он может проиграть.

Тишина, впитавшая последние слова Зарека, стала физической ловушкой. Густой, как смола. Вязкой, как патока. В ней застряли три сердца, бьющиеся в разном ритме: одно — холодное и удовлетворённое, другое — разбитое в дребезги, третье — разрывающееся на части от невозможности этого выбора.

Аррион замер. Всё его ледяное спокойствие, вся насмешливая маска, весь этот величественный флёр — рассыпалисьв прах, как старый ледник под внезапным солнцем. Он смотрел не на портал. Он смотрел на меня. И в его глазах, таких синих и таких бездонных, таких уже почти родных, бушевала настоящая, неприкрытая буря. Там не было приказа. Не было императорского расчёта. Не было даже намёка на ту хитрую игру, что всегда была между нами. Там был чистый, животный, всесокрушающий ужас. Ужас человека, который в одну секунду увидел, как единственный мост над пропастью рушится у него на глазах, и он не может ничего сделать, только смотреть.

— Юля... — вырвалось у него. Шёпотом, сорванным, едва слышным. Как последний выдох.

А потом громче. Резче. Голос не повелителя, а человека, хватающегося за последнюю соломинку, за краешек скалы, за что угодно.

— Юля, не...

Зарек лишь чуть склонил голову, наслаждаясь спектаклем. Его изумрудные глаза блестели холодным торжеством, абсолютным и безраздельным. Он нашёл слабое место. Он нажал на единственную кнопку, на которую не было защиты. Не магической, не физической — человеческой. И вот она — победа. Изящная, неопровержимая.