Книга Магнит для ангелов, страница 83 – Тимофей Решетов

– О чем ты, Олег! – взбесился Сева, – как можно! Какое унижение! Ну, подумаешь, что у нее другой спецкостюм, да неужели ты не видишь, что она стоит неизмеримо выше всей этой так называемой интеллигенции! Разве ты не понимаешь, не чувствуешь, что в ее глазах – жизнь, настоящая, красивая, а они все – эти носильщики спецкостюмов – биороботы, мертвые и бесполезные функционеры…

– Ну ладно, успокойся, не кипятись, – засуетился Олег. – Я понимаю, конечно, ты прав. Но так ты все равно ничего не добьешься. Наверняка можно что-то придумать, как-то все это устроить, главное – не нервничай… И потом, а ты уверен, что она… что ты ей тоже небезразличен?

– Да я, да ты… – завелся было Сева, но тут же осекся и загрустил. – Все равно. Не жизнь это. Так жить нельзя. Зачем оно нужно, твое бессмертие, если свободы все равно нет. Представляешь, что ты вот так живешь вечно в плену своего спецкостюма, но при этом ничего не можешь изменить, и тебе приходится мучиться, и это – вечная мука. Какой-то ад кромешный! Зачем это нужно? Не-ет. Свобода – превыше всего!

– М-да… – призадумался Олег. – Но я все равно считаю, что бессмертие – это больше, чем бесконечное существование тела. Ладно, не расстраивайся, что-нибудь придумаем. Обязательно должен быть какой-то выход.

На этом, пожав руки, они разошлись по домам.

Придя в свой жилблок, Сева принялся шататься из угла в угол. Он не находил себе места. Сделав положенные вечерние процедуры, он улегся в постель, но, несмотря на позднее время, спать ему совсем не хотелось.

Он все время думал о Маше, и эти мысли буквально разрывали его сердце на части. Ощущая всем телом странный магнетизм, исходивший из ее глаз, от всего ее существа, Сева погружался в сладостные грезы, в которых они вместе, вдвоем, оказывались в каких-то чудесных садах, полных свежести и благоухания, предаваясь нежнейшим ласкам, объятиям, поцелуям. Но всякий раз это счастье, это блаженство прерывалось осознанием принципиальной невозможности не только быть вместе, но даже видеть друг друга.

Тогда воспаленный разум Севы рисовал угрюмые нелепые картины, в которых он видел Машу заточенной в высокой башне, вокруг которой ползали какие-то уродливые существа с телами змей и лицами его прежних подружек, отвратительно кривляющихся и источающих противный, мерзкий смрад. Эти гидры стремились опутать его, а он, стараясь вырваться, изо всех сил отбивался от них огромным сверкающим мечом. Почему-то он ни на секунду не сомневался, что Маша ждет его, своего освободителя, и что стоит только ему прорваться к ней, достичь и обнять ее, как все злые чары рухнут, и они навсегда сольются в единое целое, и ничто уже не сможет нарушить их желаннейшего союза.

И тогда снова в его воображении они переносились в какую-то далекую, полную солнечного спокойствия и беззаботной неги небесную обитель, где под сенью дерев они предавались неукротимому пылу любовных страстей. Но неожиданно поднимался сильный ветер, небо снова покрывалось черными тучами, ползучие твари настигали их, и Сева брался за свой меч и бросался в бой…

После нескольких таких схваток, весь в жару, он вдруг резко очнулся и сел в своей кровати. Система пробуждения совершенно безапелляционно извещала его о необходимости начинать новый рабочий день.