Книга Обречена быть счастливой, страница 5 – Кира Фелис

— Кира! Кира?! Ты как? — прервала мои воспоминания давешняя женщина, тревожно осматривая, — зову тебя, а ты не реагируешь.

— Все хорошо, просто задумалась, — пробормотала, с тихим стоном сдавив виски, головная боль, видимо, сегодня будет продолжать меня мучить.

Огляделась вокруг.

Мы находились на большой поляне в лесу, который так был похож на картину Шишкина. Могучие вековые деревья, сквозь которые пробивались солнечные лучи. Было довольно тепло, но не жарко. Время года или поздняя весна, или раннее лето, потому что трава и листья на деревьях были яркого зелёного цвета, какие бывают только в начале сезона.

Скорее всего, это какая-то оборудованная стоянка для путников. Кроме нас, на некотором расстоянии остановилось ещё несколько повозок.

Женщина продолжала смотреть на меня.

Она была довольно высокого роста, стройная, с красивым, но уже немолодым лицом. Тёмно-серые глаза смотрели на меня внимательно и участливо, каштановые волосы убраны в строгую причёску.

Недалеко от нас разжигал костёр мужик, видимо, тот Кузьма, который принёс меня после падения.

— Ты как, девочка моя? — через некоторое время женщина повторила вопрос.

— Ничего не помню, совсем ничего — ответила я, решив сослаться на травму головы, — в памяти только чернота, как будто я только что родилась и не было никаких предыдущих воспоминаний.

И ведь не соврала даже, в этом мире предыдущей жизни у меня не было.

— Расскажите хоть что-то, пожалуйста. А то мне страшно и непонятно, — попросила ее, желая получить хоть какую-нибудь информацию. Надо же с чего-то начинать.

Горестно покачав головой, она присела рядом и начала рассказывать про жизнь прежней хозяйки доставшегося мне тела.

Зовут её Агриппина Фёдоровна. Она является экономкой в имении моего отца и поэтому знает меня с рождения. Двадцать пять лет назад у барона Андрея Васильевича Чернышова и его жены Анны Андреевны родилась дочь, которую назвали Кира. Физически это была абсолютно здоровая девочка, но вот умственное здоровье сильно отставало. Говорить я начала поздно, сильно коверкая слова. В возрасте трех лет стало заметно отставание, и тогда меня начали лечить. Мой батюшка дочь очень любит и не теряет надежду на выздоровление. Каким только докторам меня ни показывали, каких только знахарокне приводили домой, но никто не мог помочь. В конце концов все смирились с состоянием ребёнка и только присматривали, чтобы я не могла случайно себе навредить.

Моя матушка, Анна Андреевна, скончалась пять лет назад, простыла и ушла за десять дней, а лекари ничем не смогли ей помочь. Отец был безутешен.

Сейчас Агриппина Фёдоровна вместе с Кузьмой, нашим конюхом, везли меня к какому-то новому доктору, который появился недавно в городе. Все остальные лекари уже отказались от лечения, отговариваясь бессмысленностью этого занятия.

Город находился недалеко, за один день можно съездить туда и вернуться обратно. В пути сделали остановку, чтобы перекусить и дать лошадям отдохнуть. В это время и случилось несчастье.

Поляна, где мы сейчас находились, использовалась всеми путниками, проходящими этой дорогой, для стоянки. Большое свободное пространство, по краям деревья, которые дают тень, а рядом неширокая, но полноводная река, где можно напоить лошадей.

После того как я ударилась головой и потеряла сознание, экономка быстро сделала лежанку, а Кузьма перенес меня на руках. Видимо, в этом мире не знают, что пострадавшего нельзя передвигать, чтоб не сделать ему хуже. С другой стороны, скорую помощь тут, наверное, не дождаться.