Книга Обречена быть счастливой, страница 13 – Кира Фелис

Еще у реки, на стоянке, я заметила, что экономка обращается к баронессе на «ты», но расспрашивать ее про эту странность не стала. Вдруг случайно выдам себя. Возможно, я прежняя знала, почему это так, а мне и не принципиально.

— Да, в всё в полном порядке. Я просто задумалась, — поспешила успокоить встревоженную женщину.

Похоже, она опасается, что моё выздоровление временное и я могу вернуться в свое болезненное состояние. Время расставит все по местам.

Ещё пару секунд, после моего ответа, она с подозрением вглядывалась в моё лицо, но после успокоилась и даже улыбнулась.

За размышлениями время пролетело незаметно. Карета остановилась, и я с удивлением увидела, что мы уже приехали на стоянку, где я впервые очнулась в этом мире. Внимательно осмотрела детей и с радостью отметила, что температура спала. Они продолжали спать, а я вышла из кареты.

И в этот раз, здесь остановились на постой несколько путников. Кто-то, как и мы, хотел сделать лишь небольшой привал, а кто-то устанавливал шатры для более продолжительного отдыха. Пахло дымом костров и пищей, которую на них готовили. Погода продолжала радовать теплом и солнцем.

Пока экономка доставала и раскладывала лёгкий обед, Кузьма отвёл лошадь на водопой к реке, и сейчас она мирно пощипывала траву недалеко от нас. После небольшого отдыха двинулись в дальнейший путь. Не хотелось задерживаться дольше, чем это было необходимо. Если бы всё шло по плану, то домой вернуться мы должны были ещё вчера.

— Дома, наверное, все переживают, что мы так и не приехали к вечеру, — проговорила Агриппина Фёдоровна, — батюшке твоему и вовсе нервничать вредно.

Через пару часов пути, нам попалась довольно большая деревня. Чумазые босоногие дети, одетые в штопаную одежду, встретили нас весёлыми криками и толпой побежали за нашей каретой.

— А где взрослые? — спросила я у экономки.

— Мало у нас людей осталось, все, кто мог, ушли, а те, кто есть, сейчас в поле. Только сеять нечего, урожая едва хватило пережить зиму, на посевную ничего не осталось. Два года подряд неурожай.

И пояснила, что это одна из трёх наших деревень.

— До дома уже близко. Раньше, когда работали мастерские, работники пешком ходили туда и обратно.

Пока не стала расспрашивать, что это за мастерские, оставив эти вопросы на потом.

После очередного поворота мы выехали на прямую дорогу, в конце которой стоял двухэтажный дом. Он был далеко не новым, но мне понравился. Высокий и большой, со светло-голубыми каменными стенами и большими окнами.

Обращало на себя внимание большое крыльцо. Несомненно, оно служило местом отдыха. На это указывали деревянные летние кресла, стоящие неподалеку.

Несмотря на явные следы запустения, дом вызывал во мне ощущение уюта, было чувство, что я возвращаюсь в родной дом, из которого уехала очень давно.

Кузьма еще не успел остановить карету, как на крыльцо начали выходить люди.

Мы выбрались из кареты, и первой к нам подошла женщина, пышнотелая, приятная на вид, примерно около пятидесяти лет. За ней вприпрыжку подбежала девушка лет пятнадцати.

— Хвала богине, живые! — взволнованно проговорила первая женщина.

— Живые мы, Федосья, живые. Еще и с хорошими новостями и новыми жильцами, — ответила Агриппина Федоровна.

— Как барышня себя чувствует? Что лекарь сказал? Сможет помочь? — продолжила задавать вопросы женщина, которую экономка назвала Федосьей, обращаясь только к Агриппине Федоровне.