Книга Попаданка в наследство, страница 86 – Кира Фелис

Я невольно улыбнулась. Грустно, но с теплом.

Моя сестра. Мой вечный двигатель и моя опора. Я даже не представляю, чтобы я делала без неё.

Через короткое время в доме стало шумно. Дверь хлопала раз за разом, и в гостиную входили ещё люди. Их шаги отдавались по полу гулко.

Они расселись кто на стульях, кто остался стоять, переговаривались короткими, напряжёнными фразами. Я почти не разбирала слов, только улавливала интонации: сдержанный гнев, сосредоточенность, тревогу. Голоса перекликались, пересекались, и комната наполнилась гулом обсуждения: как обезопасить меня, как защитить детей, как действовать дальше.

Мы со Светкой сидели на диване, прижавшись друг к другу. Её тёплое плечо было моей единственной точкой опоры в этом шумном хаосе. Я обняла сестру крепче, чувствуя, как её дыхание сбивается от волнения. Мы молчали. Вмешиваться не имело смысла: в этих разговорах мы были не действующими лицами, а скорее поводом для совещаний.

— Мария, — раздалось вдруг сквозь общий шум.

Я подняла голову. Семён смотрел прямо на меня.

— Нам нужна будет ваша помощь.

Я невольно усмехнулась. Какая-то сильно востребованная я сегодня.

— Конечно, — произнесла я вслух и выпрямилась на диване — Что требуется?

Семён коротко кивнул, но объяснения отложил на потом. В гостиной становилось всё шумнее. Слова сливались в гул, от которого уже кружилась голова.

Я чувствовала, что больше не могу здесь находиться. Ни одна мысль не складывалась в ясную картину. Нужно было хоть немного побыть одной, собрать себя, иначе простоне выдержу.

Я встала, коротко извинилась и направилась к лестнице.

Я поднялась в свою комнату. Хотелось одного — смыть с себя липкий ужас этого вечера и переодеться во что-то чистое. До часа X оставалось совсем немного, и каждая минута била по нервам, как молотком.

Дверь тихо приоткрылась, и в щель осторожно протиснулся Веник. Он топтался, будто боялся переступить невидимую черту.

— Машенька... — начал он и замялся. Голос его прозвучал так робко, что у меня мгновенно кольнуло сердце. Ненавижу такие вступления. В них всегда кроется плохая весть — Ты только не волнуйся.

— Веник, если есть что сказать — говори, — устало попросила я. — Времени на политес у нас нет.

Он издал что-то вроде вздоха — длинного, горестного, но собрался и проговорил уже твёрже:

— Проводить ритуал передачи контроля времени нельзя. Никак нельзя! Это будет фатальная ошибка для всего мира.

— Но если я правильно поняла, то сам ритуал никто и не даст нам провести. Семён Аркадьевич должен всё успеть ДО начала ритуала.

Я застыла, вглядываясь в него.

— Дом предложил перестраховаться, — продолжил он, чуть понижая голос. — Если у Семёна Аркадьевича ничего не выйдет, то...

— У тебя есть какое-то конкретное предложение? — перебила я, и голос мой прозвучал резче, чем хотелось.

— Да. То есть... не у меня. То есть у нас. — Он поёжился, словно сам себе мешал, но выпрямился и заговорил быстрее, будто боялся, что я остановлю его на полуслове: — Дом предлагает в самом-самом крайнем случае провести ритуал усыпления артефакта.

Мне совершенно не понравилось виноватое выражение его «лица», если так можно было назвать щетинистую макушку.

— В чём подвох? — выдавила я. — Почему нельзя провести его сразу, если это так важно?

Веник замялся, прутики его чуть дрожали, словно пальцы, которые не знают, куда себя деть.