Книга Проклятие тыквенного полнолуния, страница 6 – Мия Флор

Это впервые, когда он смотрит на меня без наглой усмешки. Должно быть, ему хорошо досталось от трёх волков, и он не до конца пришёл в себя.

– Клубничка, так я нравлюсь тебе больше, не правда ли? – на лицо Леона возвращается та самая наглая усмешка, из-за которой хочется ткнуть его носом в осеннюю лесную землю.

Он встаёт с земли и расправляет плечи, а ещё смотрит на меня сверху вниз, потому что я замираю у его ног с открытым ртом. Почему он так быстро пришёл в себя?

– О, да… – скрипит тыква, пробуждая во мне желание зарыться в опавшие листья. – Она не может отвести взгляд от твоих твёрдых мышц и очень хочет их потрогать.

Леон издаёт странный победный звук, как будто только что забросил шайбу в ворота.

Я закрываю лицо руками. Это невыносимо. Стыдно. Позорно. Но самое обидное, что проклятая тыква права.

Делаю вдох-выдох. Щёки горят. Я опускаю ладони на землю и всхлипываю. Почему это происходит именно со мной?

Открываю глаза. Леон сидит прямо передо мной, между нами расстояние в несколько сантиметров. Я чувствую его горячее дыхание на собственной коже, жар, исходящий от его тела. Он согревает.

– Не стесняйся своих желаний, Клубничка. Ты можешь трогать меня, где тебе только захочется и сколько захочется. Я буду только рад. И, похоже, у нас вся ночь впереди.

Он берёт мою ладонь и кладёт на свою раскалённую твёрдую грудь, наблюдая пристальным взглядом за тем, как я медленно таю, окутанная томлением.

– О да… Она хочет потрогать тебя везде. И не только потрогать, – трещит тыква, и я ещё раз обречённо всхлипываю. Как же это унизительно… – Она бы прикоснулась к твоей груди губами…

В глазах Леона сверкает что-то порочное. Несомненно, эта идея ему нравится. Он ведёт моей ладонью ниже, в сторону пресса, позволяя ощутить тугие мышцы и почти рыча от возбуждения…

– Хватит… Пожалуйста, – я умоляюще смотрю на него. – Я не переживу этого позора. Эта проклятая тыква… Она же не остановится!

– Она считает, что это так романтично – оказаться с тобой в лесу, полностью наедине. Что не прочь поддаться соблазну и полностью отдаться…

– Я больше не могу, – на глаза накатывают слёзы.

Да, то, что говорит тыква, – правда. Но я хотела держать эти мысли при себе. Сейчас я чувствую себя в полной власти Леона, он слышит все то, что я тщательно прятала в себе, и ничто не мешает ему поиздеваться надо мной и моими чувствами.

Я замираю в ожидании очередных насмешек.

– Хорошо.Я понял, – выдавливает Леон, тяжело дыша. Он позволяет мне убрать ладонь, и видно, что делает это с трудом. – Я перегнул палку, Клубничка. Прости.

Я обнимаю себя руками, чуть не плача, но от его слов становится спокойнее. Неужели он всё-таки от меня отстанет? Перестанет насмехаться?

Тыква недовольно хмыкает. Ее план заставить меня умереть от стыда — не удался.

– Ну и? Чего ты остановился? Ты же мог удовлетворить её и свои желания! Может быть, она и не сказала бы тебе спасибо, но вы оба точно получили бы удовольствие! – возмущается она. – Что за мужики нынче пошли? Им дают, а они, видите ли, благородно отказываются. Ты же волк. Зверь. Это твоё, значит, иди и бери.

Я до крови прикусываю губу, но сейчас почти готова расцеловать Леона просто за то, что он не воспользовался дрянными советами тыквы.

– Тыковка, можешь болтать и дальше. Меня не цепляет. — бросает он овощу.