Книга Особенные. Закрытый факультет, страница 85 – Светлана Шавлюк

– Тосик, а иди как ты в лес. К сородичам, дурак!

– Ну все, Щепка, – понял он, что я не настроена на шутливый тон и не оценила его игрульки, – извини, не думал, что ты так напугаешься.

Влепила оборотню подзатыльник и демонстративно отвернулась. Я и без всяких оборотней дышала через раз от страха и не хотела никуда выходить из тренажерного зала до утра, а уж теперь, когда сердце покоилось в пятках, пришлось вновь убеждатьсебя в тысячный раз, что ничего со мной не случится, что этот балбес, каким бы балбесом не был, меня спасет. Тосику пришлось еще долгое время посыпать голову пеплом и уговаривать меня остаться в деле. А вскоре в коридоре послышались шаги, которые заставили меня забыть об обидах. Тосик взглянул на часы и прошептал:

– Обход. Время подошло, надо спрятаться, – схватил меня за руку и поволок к стене, – замри и постарайся дышать тише.

Он прошептал какое-то заклинание, и нас накрыла тонкая теплая пелена. Все вокруг стало немного мутным, словно у меня резко испортилось зрение. Но, тем не менее, разглядеть можно было все. Я впервые оказалась скрыта под иллюзией и это мне понравилось. Особенно ощущения усилились, когда в тренажерный зал заглянула наша Арина Ярославовна, преподаватель по подселенцам. Она прошлась между тренажерами, осмотрела каждый уголок, скользнула взглядом по тому месту, где стояли мы и спокойно удалилась. В момент, когда она смотрела на нас, мне казалось, что время остановилось. Адреналин хлынул в кровь, и сердце стучало так громко, что я думала, нас услышат и найдут, но все обошлось.

– Вот и все, – прошептал Вертос, – теперь немного отдохнем и в путь.

– В душ хочу, – пробурчала я и села на скамейку. – Вообще, зря мы это затеяли.

– Не зря. Нам тут сказали, что, возможно, предпримут крайний вариант, если в ближайшее время кто-то еще умрет.

– Академию закроют?

– Нет, судя по всему, что-то пострашнее, но нам не говорили, что именно. Третьекурсников сегодня на допрос вызывали. Значит, пятый и четвертый курс уже допросили, или допрашивают последних. Оборотней только не допрашивают.

– Почему?

– Наверное, мы последними пойдем, – он пожал плечами и улегся на скамейку, – вероятность, что подселенец в ком-то из нас, мизерная.

– Но все же есть. Долго нам еще здесь сидеть?

– Пару часов. Можешь поспать, я разбужу.

Сказано – сделано. Неудобно, твердо, но я знала, что часть ночи проведу за пределами кровати, поэтому, от возможности вздремнуть не отказалась. Крепко уснуть не удавалось, волнение сказывалось, но немного отдохнуть успела, прежде чем Вертос поднял меня со скамьи.

– Пора.

Потянулась, зевнула и поднялась. Колени странно подрагивали, но я бесстрашно распахнула дверь и отправилась изображать слабую и страшно подходящуюдля обеда девушку.

Свет в коридорах был приглушен, но и его оказалось достаточно, чтобы разглядеть каждый уголок. Медленно шагала по коридору, отсчитывая удары сердца. Дышала часто и отрывисто, скрыть страх не удавалось никак. Вздрагивала от каждого шороха. Озиралась, но не видела ни Вертоса, ни его друзей, ни кого-то постороннего. Интересно, если я наткнусь на кого-то из преподавателей, меня накажут или просто проводят в свою комнату? Меня пугал даже тихий шорох собственных шагов. За каждым поворотом мерещилось движение, а тени, которые отбрасывали цветы, казались живыми. Богатое воображение, помноженное на страх, игралось со мной, как убийца с жертвой в фильмах ужасов. В конце концов, где-то на середине пути меня нагнал Вертос, прижал к стене и тихо проговорил: