Книга Предавшие крылья, страница 115 – Елена Яр

Никогда бы не думала прийти к мысли, что взрыв в моей комнате – это, в общем-то, положительное событие. Страшно представить, как повлиял бы на меня приворот к девушке. Не исключаю, что мой путь в сторону отшельничества мог стать короче на пару лет. Да, настоящие приворотные нелегальны, ведь они влияют на личность человека. Но за этим никто толком не следит, потому что сделать подобное заклинание работающим невероятно сложно. Слабые маги справиться не смогут, а сильным это уже и не особо надо.

А Пимни, видать, на моих занятиях ощутила такую силу, что решила взяться. И смех и грех, короче.

Плюс я не могла игнорировать тот факт, что только благодаря взрыву мы с Алексом стали близки. Неизвестно, что бы между нами сейчас происходило, если б не тот случай… Но благодарить Пимни все равно не хотелось.

– Ты сердишься? – Она наконец подняла на меня тревожные глаза.

– А ты как думаешь? – Я свела брови к переносице. – У меня почти не осталось неповрежденных вещей!

Девушка скользнула по мне взглядом, как бы отмечая, что голым я сейчас не стою, значит, что-то да уцелело. Но комментировать сей очевидный факт она не решилась.

– Прости, – выдавила она. – Простишь?

И я поняла, какой она, в сущности, еще ребенок. Я в детстве так же, набедокурив, простила у мамыпрощения, пребывая в искренней уверенности, что это искупает все грехи. Вдруг на мгновение страшно захотелось домой – спрятаться за фамильными стенами, где меня по-своему, но все же любили. Но это была роскошь, которую позволить я смогу себе очень нескоро. Тем более ввиду внезапно возникших грандиозных планов.

– Пимни, а как ты попала в мужское общежитие? – я задала вопрос, ответа на который у меня не было.

– А зачем? – искренне удивилась Пимни. – Я левитировала пугач через окно…

И правда, Фимка, это ж очевидно. Ты сама учила девчонок левитировать предметы. Вот и получи итог своих трудов.

– Так, Пимни, пообещай мне, что никогда больше…

– Я никогда!

– Хорошо, я никому не скажу, что это ты виновата. Если ты больше не станешь пытаться организовать наш союз. Это невозможно.

Я понимала, что ей больно это слышать. Парень, который ей нравится, говорит, что никогда с ней не захочет быть. Но что здесь поделаешь?

Конечно, самое простое – рассказать Пимни о том, что я девушка. Она бы тогда точно успокоилась и не думала о себе, как он ничтожестве, в которое невозможно влюбиться. Но были у меня подозрения, что в организме Пимни тайны задерживаться просто не могли. Они отторгались на генетическом уровне. И самый верный способ разнести сплетню по всей академии – это доверить его сидящей передо мной особе.

– Можно мне прийти завтра на экзамен? – робко спросила она, шмыгнув носом.

Конечно, я разрешила. Все равно же соберется большая толпа.

Таким я главный двор академии еще не видела. Понятно, что никуда не делись темно-кирпичные стены, высокие коньки черепичных крыш и вертикали фонарей, сейчас совершенно бесполезных. Но пространство очищено от всего, что можно было унести. Исчезли лавки, урны, вазоны с цветами и даже цепочка тумб, создававших декоративный смысловой центр, были откреплены и унесены куда-то на задворки.

Площадь стала казаться больше. Большой мощеный пятачок посередине предназначался для экзаменующихся, а зрителям предоставлялся выбор: размещаться на траве или на каменных дорожках, виляющих по периметру.