Книга Сердце Феникс, страница 87 – Евгения Чапаева

Шеду сделал вывод, что она что-то задумала.

Он усмехнулся. И произнес вполголоса ее удаляющемуся силуэту:

– Я слишком долго слушал тьму, чтобы не научиться шептать в ответ.

* * *

С появлением офицеров воцарился порядок. Всех собрали на открытой местности, шел пересчет раненых. Кира стояла среди тех, кто недавно сражался. Легкие жгло от долгого полета и гари. Ей нужна была передышка. Офицер скомандовал «Вольно!», и все потянулись к гарнизону – кто сразу в казармы, кто в лазарет.

Где-то неподалеку раздавались окрики офицеров. Кругом мельтешили дракониты, помогая всем вне зависимости от клана. Лексан, подпрыгивая на одной ноге, оперся на чье-то плечо, но все равно попытался улыбнуться Кире:

– Ты цела? На удивление я рад.

Кира не стала отвечать, только кивнула: «Взаимно».

Ее плечо саднило от пореза, но она не обращала внимания. В голове продолжали крутиться слова тенебра: «Кровь Феникс и душа Дракона…»

Она направилась ко входу в лазарет. Медленно шагая вдоль увитой плющом стены, она зажмурилась, пытаясь выкинуть из головы образ тенебра.

Позади послышался шум. Кира резко обернулась и потянулась к клинку, реагируя на угрозу.

Но это был не враг.

Шеду остановился недалеко от нее. Его крылья были едва заметно опущены – деталь, которую она замечала нечасто. Сквозь привычную маску безразличия проглядывала усталость.

– Ты намеренно поранилась. – Не вопрос – вывод.

Кира застыла.

Он видел. Конечно видел. Этот проклятый драконит замечал все, что она изо всех сил пыталась спрятать.

– Это не твое дело, – отрезала она со злостью и отвернулась от него, не желая продолжать разговор.

– Становится моим, когда ты проливаешь кровь рядом с тенебром. – Он был тоже ужасно зол. – Или ты правда думаешь, что кровь – хорошая плата за переговоры с теми, что живет за гранью? Он мог вернуться на запах.

Кира уже хотела повернуться, чтобы бросить в ответ что-то колкое, но Шеду опередил ее, уничтожив расстояние между ними одним плавным, хищным движением.

– В следующий раз, – произнес он, встав перед ней и глядя ей прямо в глаза, – прежде чем пытаться играть в жертву, убедись, что ты знаешь, как убить того, кого ты хочешь привлечь.

Он не касался ее, но она чувствовала его – как давление, как пульс, как магию.

Он ждал. И Кира сдалась, решив не спорить и сказать как есть. Выдохнула и произнесла:

– Меня не пускают в лазарет к тете. – Кира поджала губы.

Шеду стиснул челюсть, и на его скулах заиграли желваки.

– И это самое умное решение, которое могло прийти тебе в голову?

Резким движением он снял куртку, и Кира на мгновение задержала взгляд на его одежде. Она заметила, что на нем нет доспехов. Он, очевидно, так торопился на помощь, что прилетел в обычной одежде. Левый рукав был разодран, сквозь дыры в ткани виднелись темные полосы на коже. То, что Кира раньше определила как татуировку, не было таковой, скорее молния оставила след – рваные линии уходили вверх по руке.

Шеду оторвал кусок ткани от своей рубашки и перебинтовал ее рану.

Его пальцы коснулись ее кожи – прохладные, уверенные, неторопливые.

Кира не хотела замирать от его прикосновения. Не хотела чувствовать, как мурашки бегут по позвоночнику, как под кожей вспыхивает жар. Лучше бы он ударил ее. Лучше бы кинжал в спину, чем вот это – молчаливое прикосновение хищника, знающего, как она дрожит.