Книга Сердце Феникс, страница 42 – Евгения Чапаева

– Здесь не о чем разговаривать. – Фирен резко развернулся и окликнул кого-то.

– Ну и змея, – пробормотала Финорис. – Она специально пытается тебя задеть.

– Пусть пытается, – резко ответила Кира, ее глаза сузились. – Она не знает, что меня это уже не трогает. Но вот Фирену все еще больно.

Финорис скрестила руки на груди:

– Не мы изменились, Кира. Она сама оттолкнула тебя. Мы просто выбрали сторону.

Кира благодарно сжала плечо подруги и снова посмотрела на Аарона. Он повернул голову, будто почувствовав ее взгляд, и улыбнулся ей, но в этой улыбке сквозила едва заметная грусть.

Воспоминания снова нахлынули, волной затапливая сознание. После той страшной ночи, когда пожар унес ее мать, именно Аарон оказался рядом. Стал стеной, защищающей от бурь. Ему было тогда всего шестнадцать – на два года больше, чем Кире, но горе сделало их взрослее. Правда, она все равно никогда не понимала, как он, потерявший в пожаре и свою собственную мать, сумел в тот момент быть таким сильным.

Они сидели в подлеске у края Самшитовой рощи. Пепел еще кружился в воздухе, а Кира пыталась скрыться от мира, который внезапно стал холодным и пустым. Аарон нашел ее, сел рядом и, словно зная, что слова здесь излишни, просто молчал.

– Почему она не вернулась? – прошептала тогда Кира. Слезы катились по ее щекам. – Она же фениксидка… Огонь не должен был ей навредить… Почему? Магия Феникс… Она должна была ее спасти.

Аарон лишь покачал головой, глядя в землю.

– Не все подвластно магии, – произнес он наконец, как будто он уже принял неизбежное. – Иногда она не может защитить от того, что сильнее…

– Что может быть сильнее, чем Феникс?

Она тогда не поняла его слов, но в них ощущалась горечь.

Аарон потерял мать, как и она, но не казался сломленным. Он просто принял это.

Или… сделал вид?

В последующие дни, пока их клан занимался восстановлением после пожара и обсуждал обстоятельства произошедшего, Аарон не отходил от Киры. Он помогал ей справляться с чувствами, которые она не могла выразить словами, стал ее якорем, ее утешением.

Но теперь, глядя на него на плацу, она вдруг поняла, что никогда не видела, как он скорбит. Даже тогда, в ту самую ночь, когда мир, казалось, рухнул, Аарон не позволил себе ни единой слезы.

Кира помнила, как их матери были близки. Как в последний вечер они ушли вглубь рощи, взяв с собой какие-то свитки и амулеты. Тогда она не придала этому значения, но теперь, годы спустя, неясные подозрения начали закрадываться в сознание.

«Почему они были вместе? Почему огонь сжег детей Феникс? Почему отец ничего не рассказывал и уходил от ответа? Почему не говорил про чудовищ?»

Кира вздрогнула, чувствуя, как ее мысли заходят на территорию, которая казалась запретной. Может, она просто искала в трагедии какой-то смысл, которого не было. А может, ответ был куда ближе, чем она думала.

– У тебя этот взгляд. – Голос Финорис вырвал ее из размышлений. – Знаешь, тот самый. Мрачный взгляд.

– Никакого взгляда, – резко ответила Кира, встряхнув головой, чтобы отогнать мысли. – Просто думаю, что он изменился.

Финорис фыркнула:

– Аарон? Знаешь, он всегда был немного странным, даже когда мы были детьми. Такой весь правильный, но скрытный, особенно после трагедии. Может, он и не менялся, просто ты перестала смотреть на него через солнечные стекла.