Книга Сердце Феникс, страница 188 – Евгения Чапаева

– Пожалуйста, – тихо прошептала она, снова опускаясь на колени и прижимая ладони к его груди, пытаясь почувствовать хоть слабый отголосок его сердцебиения. – Останься со мной.

Закрыв глаза, Кира погрузилась в центр своего существа, туда, где пульсировало древнее, яростное пламя фениксидов. В отчаянии она призвала его из самой глубины души, из сердца своего рода, от всех поколений, живших и ушедших прежде. Огонь откликнулся почти мгновенно. Вспыхнул в ее жилах, прошел сквозь кожу, вырываясь на поверхность. Пламя выжигало себе путь, сливаясь с темнотой теней, окружавших Шеду.

Тени рядом с его телом дрогнули, собираясь в знакомый силуэт. Умбра, трепещущая и почти прозрачная от истощения, склонилась рядом с ним. Ее силуэт распадался и собирался снова, словно отчаянный шепот, пытающийся стать криком.

– Не отпускай его, птичка,– прошелестела она с отчаянием, ее когти коснулись руки Киры. – Его жизнь – это твоя жизнь. Его тени – это твое пламя. Верни его мне, верни нам.

– Возьми все, – прошептала она, ее голос стал молитвой, криком, обещанием. – Забери мою жизнь, мое дыхание, каждый удар сердца, если это поможет тебе вернуться ко мне… Не смей меня бросать, выполни свое обещание!

Она ухватилась за искру своего пламени и направила ее по той тонкой нити, что соединяла их. Кира влила в него всю силу своей любви, каждую каплю магии, саму себя.

– Держись за меня, моя тьма.

И в этот миг весь мир вокруг остановился, затаил дыхание. Она отпустила себя полностью, и ее внутреннее пламя вспыхнуло так яростно и безоглядно, что мгновенно охватило их обоих. Огонь разгорался сильнее и сильнее, наполняя его тени, перетекая в его сердце, растворяясь в нем, словно два тела, две души наконец-то слились в единое целое.

Кира чувствовала, как горит ее кожа, как растворяется плоть, превращаясь в пепел. Боль была невыносимой – и очищающей. Она кричала. Она не сопротивлялась, отдавая себя всю, до последней капли жизни и магии, лишь бы спасти его, сохранить связь, сильнее которой не было ничего на свете.

Огонь и тьма сомкнулись вокруг их тел, образуя кокон света и мрака, жизни и смерти. И Кира знала, что она исчезает, сгорает в собственном пламени ради него, ради того, что было важнее ее самой.

Умбра издала пронзительный крик и растворилась в огне – отдавая себя без остатка, чтобы сохранить жизнь своему дракониту.

Она не исчезла, а проникла в самое сердце cвязи Предназначения, укрепляя нить, сшивая вместе огонь и тьму.

Тени Шеду дрогнули, сомкнулись вокруг огня, отказываясь отпускать. А затем все поглотила ослепительная вспышка – очищающая, беспощадная и вечная.

И наступила тишина.

* * *

Все застыло: время, дыхание, сама жизнь. Огонь иссяк, а ветер осторожно шевельнул пепельные завитки.

Там, где недавно полыхало пламя, теперь лежала неподвижная фигура, окутанная тонким мерцающим светом.

Небо было безмолвным. Даже тенебры отступили, словно не смея приблизиться. И в этой тишине пепел вдруг шевельнулся, осыпаясь с легким шорохом, как первый вдох.

И из этого пепла Кира восстала – свободная и целая. За ее спиной расправились ярко-красные крылья, по перьям струилось алое пламя, а волосы засияли ярче самого солнца.

Кира выпрямилась и подняла голову к небу. Огонь Феникс входил в нее, заполнял каждую клетку, исцелял ее сердце, дарил новую надежду. И с этим пришло понимание: истинная любовь, безусловная и всепоглощающая, – это и есть голос, способный пробудить Великую Феникс.