Книга Сердце Феникс, страница 113 – Евгения Чапаева

– Это не новость. И поэтому ты думаешь, что он обязательно что-то замышляет?

Аарон потрясенно глядел на нее:

– Ты сейчас… защищаешь его?

Кира моргнула, осознав сказанное.

– Нет, я просто… – Она осеклась.

Аарон разочарованно усмехнулся:

– Ты серьезно? Он тебе что, друг теперь?

Кира сжала губы, ощущая, как в ней борются раздражение, досада… и смущение.

Она не знала, что ее больше бесит: что Аарон накинулся на нее с упреками… или что он, возможно, прав.

– Я не говорю, что доверяю ему. Я просто… думаю, что ты мог неправильно все понять.

Аарон вскинул руки, словно сдаваясь:

– Конечно. Потому что я вечно все не так понимаю, да?

Кира вдохнула глубже, пытаясь не вспылить:

– Не в этом дело.

– А в чем тогда?

Она замешкалась.

Аарон сжал челюсть, его крылья резко дернулись за спиной.

– Просто помни, кто действительно на твоей стороне.

Аарон посмотрел на нее еще мгновение, а потом развернулся и ушел. Кира осталась одна. В горле стоял ком: зачем она встала на сторону Шеду?

Она глубоко вдохнула и вошла в лазарет.

Здание было пропитано запахом лекарственных трав, золы и застоявшегося воздуха. В магических лампах дрожал слабый свет, окрашивая стены в мягкий янтарный оттенок, но тени в углах оставались густыми, почти живыми.

Кира шагнула внутрь, и паркет скрипнул под ее ногами.

Общая палата была почти пустой.

Большинство пациентов вернулись к тренировкам, за перегородками лежали только несколько кадетов с тяжелыми травмами.

Тишина здесь была вязкой, как сироп, в ней тонули слабые шорохи ткани, тихие перешептывания лекарей у дальней койки.

Кира нашла взглядом Керон.

Лекари хорошо справились с работой – тетя уже самостоятельно сидела на краю койки, ее руки спокойно лежали на коленях, пальцы крепко сцеплены – признак того, что она держит эмоции под контролем.

Кира знала ее достаточно хорошо. Керон ждала этого разговора.

Тетя подняла голову и кивнула:

– Скайфолл.

Голос ровный, но напряженный, как натянутая тетива.

Кира остановилась у двери, сложив руки на груди.

– Ты выглядишь лучше, – сказала она вместо приветствия.

Керон снова коротко кивнула:

– Меня скоро выпишут. Но ты же не за этим сюда пришла? Снова хочешь говорить о тенебрах?

– Я хочу говорить о своей матери.

Тишина.

За тонкими стенами лазарета раздался отдаленный лязг металла – кто-то на улице затачивал клинки.

Обычный звук в гарнизоне. Но здесь он был неуместным, будто принадлежал другому миру, где не существовало этих разговоров и не висела в воздухе память о мертвых.

Пальцы Керон едва заметно дрогнули. И этого было достаточно, чтобы понять, что при всей ее показной сдержанности она нервничала.

Кира села напротив и ослабила стянутые ремни на кадетской куртке, готовясь к долгому разговору.

– Ты уже рассказывала мне, как она сражалась. Как она пыталась защитить нас… меня. Но ты не рассказала всей правды.

Керон вдохнула – медленно, глубоко, точно собираясь с силами, – и кивнула:

– Твоя мать не просто сражалась с ними. Она пыталась их остановить. Раз и навсегда.

– Остановить? Что это значит?

– Она хотела закрыть разломы.

Кира почувствовала, как кровь отливает от лица. Такого она не ожидала.

Она подалась вперед, будто это могло помочь ей быстрее переварить информацию.

– Ты хочешь сказать, что она знала, как это сделать?

Керон подняла взгляд:

– Мы. Мы думали, что знали.