Книга Кровопийца, страница 40 – Анна Денира

– Надеюсь, что наших сил будет достаточно, чтобы все решить, – вновь улыбнулась я, застегивая бюстгальтер и натягивая первую попавшуюся футболку.

– Тогда до встречи, – Вилфорд нежно поцеловал меня в висок и вышел из комнаты. Вскоре и я последовала его примеру.

Агнесс не произнесла ни слова. Нервно перебирая пуговицы на своей кофте, она лишь жалостливо смотрела на моё лицо, продолжая кусать губы изнутри. Я взяла её за ладонь, пытаясь понять, что же такого смогли сделать психологи, что Агнесс была так напугана. Мы ничего не сказали друг другу и молча отправились в её комнату. Я решила вести себя спокойно, что бы ни произошло.

В помещении было очень холодно и сыро, несмотря на закрытые окна. На столе лежала открытая тетрадка, а кровать была порядком измята, словно бы Агнесс ворочалась в ней всю ночь. Со стороны ванной комнаты плохо пахло. Я сделала предположение, что мою подругу тошнило, и, возможно, она попросту заболела, однако, Агнесс подвела меня к большой картине, висящей прямо над камином. На ней была изображена пятая супруга герцога, которую по легенде живьем сожгли в часовне. Недовольная женщина с силой сжимала перед собой руки, и её глаза источали такую угрозу, что я сделала невольно шаг назад. Страшный портрет, и как только художник смог изобразить подобные эмоции?

– Мальчик…– вдруг произнесла Агнесс, указывая на странно собранные складки платья герцогини, – рядом с ней стоял мальчик.

Я в удивлении посмотрела на совершенно пустое пространство. Да, казалось странным, что художник оставил так много места, к тому же эти складки, будто бы их и правда кто-то держит…Но, у меня однозначно не может быть галлюцинаций. На картине никакого мальчика нет.

– Бледный…Бледный худой мальчик. Темненький. Похож на…на неё, – девушка неуверенно кивнула в сторону герцогини. – Беатрис, поверь, я видела его постоянно. Но потом…потом, когда мне сказали, чей это портрет, я закрыла его тканью, а когда открыла…его не было.

Осторожно подойдяк портрету, я коснулась того места, где, по словам Агнесс, был изображен ребенок. От холста не пахло краской, и подозрительный участок был такой же ветхий, как и вся картина. Психологи не могли замазать его краской, чтобы испугать мою подругу. Но и Агнесс не стала бы выдумывать себе всякого, ведь она всегда ищет лишь рациональный подход.

– Ты…веришь мне?

– Верю, Агнесс, только прошу, успокойся. Этому должно быть объяснение…Быть может, есть два портрета. Одинаковых. Но на одном из них ребенка нет. Вот психологи попросту и поменяли их местами. Что думаешь?

Девушка несколько расслабилась. Привычно нахмурившись, она медленно, но согласно кивнула. Но после, вдруг вспомнив о чем-то, начала быстро ходить по комнате.

– Но ночью я слышала детский смех. И мяч…Да, профессор ничего не знал о мяче, а он выкатился прямо из-под моей кровати! И…Когда я решила, что всё это мне снится, и попыталась задремать, над ухом кто-то постоянно говорил…

– Что говорил?

– Давай играть…– Агнесс села на кровать, обхватив руками голову. Я села рядом с ней, обняв её за плечо.

– Может…Прекратить эксперимент? – неуверенно произнесла я, и дрожащая девушка замерла, складывая в задумчивости перед собой руки. – Профессор ведь сказал, что, если станет слишком страшно…

– Но я…не хочу уезжать.