Книга Гувернантка для дочери дракона, страница 23 – Катрин ле Брок

Не помню, как, но я выбежал из замка и побежал к заднему двору, про который только что говорила миссис Стренч, а оттуда направился в сторону леса.

Проходя, наблюдал глубокие следы. Снег не шёл, поэтому их не замело. Чем дальше шёл, тем больше внутри поднималась волна тревоги, а потом я увидел небольшие кровавые следы на снегу, их было немного, но этого хватило, чтобы мой зверь, наконец-то, очнулся, и, кажется, и он почувствовал, где находится наша девочка.

«Не переживай, малышка, — подумал я про себя, — папа скоро будет рядом». На этих мыслях я сменил ипостась и с грозным рыком взлетел в небо.

Наш путь лежал к морю, и дракон полетел в том направлении, собирая ярость для атаки. Зря вы это затеяли, ох зря... Теперь уже пощады не будет, и вряд ли для королей что-то останется. Нет, нужно всё же выяснить, для кого они похищали девиц, и самое главное — успеть, чтобы не было поздно. Дракон взревел и ускорился... Осталось недолго, и мы будем на месте...

Уже на подлёте я почувствовал страх Николь и отпустил зверя. Дракон подлетел ближе, снижаясь и выпуская синее пламя по кораблю. Борта корабля стали покрываться льдом, обшивка затрещала, и я мысленно позвал Брамса, чтоб не наворотить дел. Николь здесь, я чувствую её, остальное не важно.

Разгневанный дракон

Оливия

Я приходила в себя очень тяжело, голова раскалывалась, а в нос ударил тошнотворный запах мочи и не только. Тело выкручивало и ломало, попыталась пошевелиться и не смогла, его скрутило болью. Кое-как разлепила веки и оказалась в темноте. Совершенно ничего не было видно, зато я почувствовала на себе тяжесть, и тут в пульсирующей болью голове начали всплывать последние воспоминания перед тем, как наступила темнота и я потеряла сознание.

«Николь, где она? — это мысль прошила мозг волной новой боли».

Я вспомнила, как мы убегали из замка, когда появилась невеста графа, как я бежала с ней по лесу, пытаясь выбраться к ближайшему поселению, но попались мы в руки каким-то разбойникам. А теперь я нахожусь непонятно где и совершенно не понимаю, где Николь.

— Николь, — позвала я шёпотом, — ты здесь?

На моих ногах что-то задергалось, а после что-то уперлось мне в живот.

— Я здесь, — так же тихо ответила мне малышка, пытаясь прижаться ко мне, — мне очень страшно.

Я попыталась поднять руки, чтобы её обнять, но тут услышала звон металла, как от цепей, и почувствовала тяжесть на запястьях. На руках были одеты кандалы, которые уже изрядно их натёрли.

Я постаралась как можно аккуратнее поднять руки, чтобы ненароком не задеть Николь, ведь я её не видела совершенно, только чувствовала продрогшее тельце на себе.

— Потерпи немножко, моя хорошая, я обязательно что-нибудь придумаю, — шептала я ей, прижимая к себе. Хотя, на самом деле, я боялась не меньше, ужас сковал по рукам и ногам, но я старалась не показывать своего страха ребёнку, ей это не нужно, она и без того напугана.

У меня стучали зубы то ли от страха, то ли от холода, сложно было понять, но я старалась не показывать этого. А ещё ужасно тошнило от смрада, что тут был, и мне почему-то показалось, что мы плывём, но я отбросила эту мысль. Николь задергалась в моих руках, звякнула цепь и мне попала по лицу, я сморщилась и зашипела от боли, прижимая её к себе.