Книга Ритмы дьявола, страница 17 – Сьюзен Рэй МакКлайн

– Люди? – я подняла бровь. – Постой, ты была в Примитивном?

– Нет, но был Кайл! Это четверокурсник. Он рассказывал мне много историй, пока его не съели.

Я коротко улыбнулась.

– Надеюсь, это была не ты?

– Я бы не поступила с ним так. Он был красавчиком! И, наверное, я бы хотела знать, что значит хотеть целоваться, ведь он казался таким приятным. А приятных людей вроде бы целуют… Ты хоть раз целовалась? Что ты чувствовала? И чувствовала ли вообще?

От бесконечной болтовни Кессади голова наливалась свинцом, а глаз непроизвольно дергался, однако ее вопрос заинтересовал меня. Я не знала, что такое поцелуи, и никогда не понимала их смысл, но каждый раз, когда представляла чьи-то губы, касающиеся моих, паутинка предвкушения окутывала низ живота. Это неизведанное странное ощущение раз за разом пугало, но самое страшное, что я жаждала попробовать настоящий поцелуй. Никто из Гордынь не должен был мечтать о близости, ведь это касалось привилегий Вожделения, и порой меня пугали собственные мысли. Я понимала, что если позволю кому-то поцеловать себя, то не остановлюсь. Мой разум будет в другом грехе, а сущность Гордыни стыдливо заляжет на дно. Хоть я и не нарушу протоколов Дьявола, но заставлю усомниться в своих намерениях.

– Ты, похоже, спутала меня с Вожделением. Я не хочу целоваться, и меня даже не тянет. – Щеки полыхали, когда эти слова вылетели из губ. – И вообще, я устала с тобой болтать.

Кессади мечтательно облокотилась о спинку стула и засунула темный локон в рот. Она определенно готовилась к новой волне трепа, наплевав на мои слова.

– А я бы хотела целоваться! Это так странно, но выглядит вполне интересно. Однако соитие – процесс намного увлекательнее! Ты когда-нибудь задумывалась о том, что другие Грехи никак не пересекаются друг с другом, кроме Вожделения? – Девушка ухмыльнулась. – Так необычно это… Интересно, что они чувствуют, когда их тела касаются друг друга? И что чувствуют перед этим? Я вот даже и представить не могу, что происходит с эмоциями… Как думаешь, что Вожделения ощущают перед совокуплением? Я думаю, это похоже на радость и трепет. Я пару раз видела, как…

– Остановись, – попросила я, устало потирая виски. Болтовней Кессади, кажется, можно убивать.– Я не имею понятия, что там происходит с Вожделением, и не хочу задумываться.

– Но…

– И вообще, тебе кто-нибудь говорил, что ты слишком много говоришь?

Кессади испуганно моргнула.

– Ой! Это плохо? Королю не нравится?

Я коварно улыбнулась.

– Да-а-а-а, за это он отрезает языки. Под самый корень.

Грех помотала головой, положив руку на рот.

– Я не буду болтать! Правда! Ой, снова же болтаю. Фрэй, просто не говори со мной, чтобы я не отвечала!

– Поверь, даже не буду.

Грохот звонка раздался по Академии, взбудоражив мои внутренности, и тотчас в аудиторию влетела женщина. Она выглядела сморщенной и серой, а ее взгляд, скрытый за тонкими веками, был полон мудрости и тайн. Морщинистые руки женщины дрожали, придерживая небольшую стопочку книг. Я редко встречала старых Грехов, и мне было странно видеть кого-то настолько иссохшим и практически лишенным жизни. Частые выходы в человеческий мир превратили эту женщину в безликую мумию – и это случалось с каждым. Такие Грехи проживали едва ли человеческий век, а вскоре умирали, освобождая место для новорожденных. Наверное, это можно было назвать естественным отбором, но мне казалось странным, что самые сильные, закаленные Грехи, прошедшие не один выход в Примитивный, должны были уйти с концами.