Книга Мой бывший дракон — предатель, страница 68 – Тала Ачалова

Норман возвращается спустя пару минут, во время которых Дейлис успевает задремать, прикрыв глаза. Но тут же их открывает, незримо почувствовав присутствие сына.

— Я рада вас видеть… вместе, — усталая улыбка освещает лицо Дейлис, на миг разбивая серую маску болезни.

Обернувшись к Норману, я крепко зажмуриваюсь, пытаясь скрыть за этим жестом набегающие слезы. Едва ли я помогу сейчас своим нытьем.

— Дейлис, не пугай нас, прошу. Целитель сказал, у тебя неплохие шансы…

Дейлис останавливает Нормана едва заметным жестом, но он его замечает и умолкает. Даже в стерильной палате Императорской целительской, верный семейным традициям, он не называл маму «мамой».

— Но я рада, о, как рада, что провела последние месяцы с вами, моими любимыми и близкими. И лишь одна тайна терзает меня… Лишь одно горькое воспоминание тянет мою душу во тьму. Я была так неправа… Так виновата…

Она вновь откидывается на подушки, чтобы перевести дух, почти утопая в мягком белом облаке.

Я взглядом, полным невысказанных вопросов, стреляю в Нормана, пытаясь понять, что за откровения выдает Дейлис. Но он выглядит таким же ошарашенным, как и я. И… глубоко растерянным. Таким я Нормана еще не видела!

— Когда-то очень давно, я была молода и бесконечно глупа. Сейчас я четко это вижу. Гордыня шагала впереди меня, когда мой отец озвучил свое решение — я должна выйти замуж за того, кого выбрал для меня он: не просто человека — дракона. Это был твой отец, Норман. Он был молод, красив, блестяще воспитан, добр и богат. Лучшей партии было не сыскать, любая была бы рада оказаться на моем месте. Но меня обуревали совсем иные эмоции. Я была влюблена безумной, девичьей любовью, если это можно было так назвать, — на этом моменте Дейлис хмыкнула, — в другого человека. Поэтому замуж за твоего отца мне жутко не хотелось. Но перечить отцу? Такого права у меня не было. Так не принято в высшем обществе.Свадьба состоялась, родился ты — наш прекрасный сын. Твой отец был чудесным мужем. А я… Продолжала жить своей прошлой, несбывшейся мечтой. И однажды я поддалась. Порочному чувству, опускаясь в пучину бесчестия, изменила твоему отцу с тем, кого, казалось, отчаянно любила.

За окном скользят тени — столичные экипажи суетливо везут горожан по своим делам, заполняя улицу едва доносящимся до нас шумом.

Я бросаю на Нормана беглый взгляд и вижу, как эти самые тени расчерчивают его застывшее лицо. Он будто желает тотчас же отсюда уйти, не слушать эти откровения, пропитанные раскаянием, но оттого не менее болючие.

Норман молчит, а я пока не понимаю, к чему ведет Дейлис. Но тут она продолжает:

— Правда, конечно же вскрылась быстро. Фамильная реликвия — кольцо с редчайшим лазуритом никогда не врет. Синий как небо камень стал желтым и твой отец понял все. Это стало трагедией для него, и он нашел свое утешение в войне на границе Южного предела. Я горько сожалела, молила его о прощении, но время нельзя повернуть вспять. С поля боя твой отец так и не вернулся.

Кажется, тяжелое признание лишает Дейлис остатка сил. Она тяжело дышит и уже не может поднять голову.

Норман мягкими, отточенными движениями берет в руки стакан с водой и подносит к губам женщины, давая ей напиться.

А я все еще не понимаю, чем же закончится признание Дейлис… Просто не могу, или не хочу, думать, к чему ведет ее рассказ.