Книга Принцесса ветра и мести, страница 38 – Алиса Джукич

В моих жилах вскипела кровь.

– Моя мать всего лишь человек! – возмущенно воскликнула я и, оторвав от гамака белый георгин, безжалостно смяла его в кулаке. – Сердца фейри и людей отличаются. Жизнь последних коротка и непредсказуема, неразумно распылять ее на вечную надежду, что однажды Маркус изменит ход политической игры и уничтожит опасное пророчество. Элеонор осталась одна в забытом ею мире, Мигель был единственным, кто поддерживал ее многие годы, она имела полное право полюбить его!

Я слетела с гамака, не в силах усидеть на месте, и принялась мерить шагами веранду. Силясь вернуть себе хотя бы частичку самообладания, я до крови закусила нижнюю губу, переключаясь с клокочущего гнева на боль.

– Мы сейчас точно говорим об Элеонор? – Вопрос Даяны словно ударил в область бьющегося под ребрами сердца. Я и не замечала, насколько похоже сложились наши с мамой судьбы.

Я прерывисто выдохнула, обуздывая разбушевавшиеся эмоции.

– Что вы имеете в виду, Даяна?

– А то, что приглашенные на твою коронацию гости уже размещаются в замке. Неблагая свита прибудет ближе к утру. Будь осторожна, принцесса. – С этими словами торговка встала и, поспешно обогнув меня, направилась к выходу из купальни. Боль от осознания скорой встречи с бывшим возлюбленным острым шипом впилась в позвоночник, заставляя замереть на месте, а Даяна продолжила, даже не обернувшись: – Вопреки всему вышесказанному я отнюдь не желаю тебе зла, Агнес. Твой отец слишком много для меня значил. Смерть и измена Элеонор и так похоронили часть его души, новые страдания ему ни к чему.

Я не пошевелилась, ступор все еще властвовал надо мной. Перед тем как раствориться в последних лучах солнца, торговка осторожно опустила обещанную монету на ажурный стол. Мгновение поколебавшись, она удрученно добавила:

– Я не тешу себя мечтами о возвращении благосклонности Маркуса. С тех пор утекло слишком много воды, а возведение новых мостов на руинах его любви к Элеонор не кончится для нас ничем хорошим. Все, чего я по-настоящему желаю, – это возможности извиниться, отпустить годами разъедающее душу чувство вины.

Голова Даяны устало наклонилась, словно на ее затылок давила тяжесть прожитых лет. Фейка двинулась прочь, но я остановила ее еще одним неуместным вопросом:

– Как долго Александр посещает Благой Двор?

Я обмякла, словно потратив на реплику последние силы. Хотя жгучая паника из-за незабытых чувств к мужчине, которого мне следовало ненавидеть, все еще плескалась в моих венах.

– Несколько месяцев, – сообщила торговка таким тоном, будто я спросила у нее рецепт печенья, а не о сговоре Благого Короля с кровожадным монстром, и исчезла в дверном проеме.

Всю ночь я ерзала на хрустящих простынях, а если и проваливалась в неглубокую дремоту, то буквально через пару мгновений вскакивала в поту и с колотящимся сердцем.

Под утро я и вовсе оставила безнадежную затею выспаться.

Золото восходящего солнца осветило полосами мою кровать. Сев на постели, я поправила сбившуюся сорочку. Свойственная фейри острота слуха позволяла мне улавливать мельчайшие шорохи за несколько метров от покоев. Вот звякнули блюдца – это горничные готовились подавать завтрак; вот зашелестело чье-то постельное белье – кто-то, как и я, встал с утра пораньше. Однако во всей палитре звуков я боялась и одновременно жаждала различить его ласковый баритон, хотя бы краем уха услышать звонкий смех Бриэль, напоминающий перезвон колокольчиков, или возмущенное негодование брата.