Книга Принцесса ветра и мести, страница 29 – Алиса Джукич

– Тебе легко говорить, ты идеально держишь ритм, – расстроенно фыркнула я и вновь наступила на пальцы Дориана.

«Черт!»

– Просто расслабься и позволь мне вести.

Прокрутив меня вокруг оси, принц снова переплел наши пальцы.

Спустя пару изнурительных часов я научилась понимать его телесные команды и перестала путаться в шагах. Капельки пота от полуденной жары и усердия струились у меня по вискам. Дориан каждый раз едва заметно вздрагивал, когда мы приближались к обрыву, но вел меня твердо.

– Когда мы перейдем к магии? – поинтересовалась я, и Дориан элегантно опрокинул меня на руку, невесомо, словно перышком, коснувшись губами основания шеи. Возбуждение приятно растеклось по телу, но я тщательно избегала обсуждения вчерашнего поцелуя, делая вид, что полностью поглощена тренировкой.

– Сначала я тебе кое-что покажу. Впусти меня, – выровняв мое тело, ласково попросил он.

Я ухватилась за протянутый ментальный канатик и позволила принцу объединить наши сознания. В голову ворвались чужие образы, эмоции и воспоминания. Мой разум кружил водоворот цветных всполохов, как детская карусель кружит смеющихся ребят, пока я не очутилась на заднем дворе Цитадели Дыхания, рядом с кустами шиповника.

Я (он) вглядывался в строгое вытянутое лицо. Сначала я подумала, что передо мной стоит Маркус, но глаза фейца вовсе не походили на медовый янтарь. Черные зрачки ответно созерцали мальчонку.

– Ты – никчемный полукровка! – ядовито выплюнул мужчина и ткнул пальцем мне (ему) в грудь.

Хрупкое тело мальчишки задрожало, пару всхлипов вырвались наружу против воли.

– Папа, я буду стараться, – решительно утерев слезы рукавом, пообещал я (он).

Грозный феец тяжело выдохнул и протянул закрытый бутон хризантемы.

– Разбуди цветок, – грубо потребовал он, нависая над сыном.

Мальчишка сконцентрировался. Я чувствовала, как он жаждет порадовать отца, как сильно нуждается в похвале. Благая магия из крошечных пальчиков проникла в стебель, несколько лепестков отогнулись, я (он) радостно улыбнулся отцу, а потом хризантемы скрючились в огне.

Звонкая пощечина защипала лицо, из глаз мальчишки брызнули слезы. Цветок пеплом осыпался на брусчатку сада, и воспоминание померкло, оставив только боль в груди.

Мое зрение вернулось, я вновь стояла на поляне в крепких объятиях Благого Принца. Легкий блеск в глазах Дориана выглядел лишь преломленной призмой слез ребенка, страдающего от жестокости отца.

– Твой папаша ублюдок, – не удержалась я, до сих пор остро ощущая досаду и печаль мальчишки.

– Да, и он этого не скрывал. Зато родной отец преподал мне один ценный урок: боль тоже можно подчинить, превратив в оружие.

Дориан повел рукой, и в воздухе расцвела черная роза. Его зеленый глаз заискрился неестественно ярким светом, а следом заиграл тенями карий.

Принц вновь закружил нас в изысканном танце, очерчивая ровный круг на светлой поляне. Роза продолжала безмятежно парить, пока щелчком пальцев Дориан не развеял ее дымом по ветру.

Дым. Я поздно осознала, что его стало слишком много. Солнце уже заволакивало густой серой пеленой. Я в панике оторвала взгляд от Дориана и нервно осмотрелась по сторонам. Позади полыхал огонь, зеленая трава вяла и скукоживалась под натиском пламени. Мы стояли уже не на цветущем холме, а в центре огненного круга, который, виляя, смыкался в смертельную ловушку.