Книга Принцесса ветра и мести, страница 252 – Алиса Джукич

Как и говорила Саманта, принцесса и генерал находились в зале. Они стояли на королевском подиуме и что-то рассказывали подчиненным. Отец, увидев нас, рывком вскочил с трона и ринулся к нам.

Виктория и Райли принялись шикать на резко оживившихся неблагих фейри, которые толпились по периметру. Похоже, им еще не успели выделить кров на время пребывания в Благом Дворе.

– Агнес, Дориан! – закричал Маркус, но, заметив в моих объятиях окровавленное тело Эллина, замер на полпути.

При виде раны в том месте, где должно биться сердце ее брата, Бриэль упала на колени, как будто только что узнала о его кончине.

«Как странно, – подумала я. – Разве великая магия Эллина не должна была передаться его сестре?»

Но крики окружающих быстро выдернули меня обратно в реальность.

Я слышала, как судорожные рыдания наполняют тронный зал. Неблагой народ страдал по своему почившему королю, не сдерживая возгласов и молитв прародителям, а я продолжала крепко прижимать к себе Эллина и нашептывать ему на ухо собственную мантру:

– Я люблю тебя, люблю!

Дориан, расправив плечи, громогласно объявил, что с Александром покончено, а сенешаль Неблагого Короля отправилась остановить войну.

Габриэль плакал вместе с Бриэль. Я краем глаза заметила, как принцесса на негнущихся ногах идет к нам, падает и хватает безвольную руку Эллина. Задыхаясь, она прижала ладонь брата к своей щеке и с мольбой посмотрела на меня, но я лишь обреченно покачала головой. Итон был прав: никто и никогда не воскрешал мертвых.

Генерал шмыгал носом рядом со мной и тихо шептал:

– Брат…

Маркус все же добрался до нас и присел рядом со мной на корточки. Отцовские пальцы заправили за мое ухо выбившийся из косы локон.

– Это несправедливо, – едва слышно прошептала я. – Я была готова оставить его, только бы Эллин жил. Пророчество не должно было сбыться.

Слезы капали возлюбленному на лицо, я аккуратно утирала их большим пальцем. Я повернулась к отцу и со всхлипом призналась:

– Пап, я не смогу без него. Не знаю, как ты пережил смерть Элеонор. – Я прерывисто задышала. – Но мне кажется, что вся моя жизнь рухнула в момент, когда его не стало.

Я вновь поцеловала Эллина в лоб. Бриэль гладила брата по запястью, а Маркус будто что-то искал в моих глазах. И в какой-то момент мне почудилось, будто он принял решение, которым боялся поделиться вслух.

– Все долгие годы я страдал по твоей матери.

Черные пряди упали ему на веки, отец потянулся и, стащив с головы корону, отложил ее в сторону.

Я удивленно на него посмотрела.

– Разве можно что-то сделать? – Внутри затеплился уголек надежды.

Маркус взял меня за руку и поцеловал мои окровавленные пальцы.

– Можно, Агнес. Я столько боли причинил тебе и твоей матери, а потому пойду на что угодно, чтобы искупить свой грех. Ты достойна лучшей жизни, не должна проживать ее, постоянно оглядываясь назад, и страдать по любимому, утешая себя воспоминаниями и портретом.

Я непонимающе нахмурилась. Отец посмотрел на тело Эллина и спросил:

– Как давно?

– Около часа, – тут же вскинулась я.

И даже Бриэль, престав лить слезы, впилась просящим взглядом в моего отца.

– В Книге Вечности есть заклинание, которое способно не только лечить раны, но и возвращать к жизни недавно умерших, – объяснил он.

– Что? Невозможно! – Я знала книгу вдоль и поперек и никогда не видела в ней ничего подобного.