Книга Принцесса ветра и мести, страница 24 – Алиса Джукич

Она не отпрянула, позволив мне подцепить украшение пальцем и рассмотреть его внимательнее, а потом смущенно ответила:

– Подвластны смерти лишь живые.

Под моим пристальным взглядом целительница словно стала еще меньше.

Я нахмурилась, силясь прояснить загадку обетованной фавна.

– Откуда он у вас? – в лоб спросила я, стремясь отыскать хоть малейшие зацепки. Любые крупицы информации, которые могли бы вывести на след Фабиона.

Растерянно склонив голову, фейка отступила на шаг, и я нехотя выпустила медальон.

– Раньше этот кулон принадлежал моей покойной сестре. Я ношу его в память о ней.

– Что вам еще известно об этом украшении? – Мой взвинченный голос уже не скрывал волнения.

Целительница удивленно моргнула, потом еще раз, – видимо, столь внезапный интерес к семейной реликвии обескуражил ее.

– Оливия и ее супруг долгие годы мечтали о ребенке. Как вам уже известно, далеко не всем фейри выпадает шанс на продолжение рода. – Бриджет горько выдохнула и, повинуясь нахлынувшему порыву, крошечной ручкой сжала мою ладонь. – Они непрестанно молили небеса о благосклонности, и прародители заметили их горе. В день, когда сестра забеременела, она нашла на крыльце своего дома этот кулон. – Грустный взгляд лиловых глаз Бриджет опустился на грудь к сверкающему в ночи украшению. – Этот кулон своего рода знак, что любое желание имеет свою цену, – тихо добавила она.

Дрожь маленьких пальчиков передалась и мне. Я медленно сглотнула жгучее волнение перед следующим вопросом:

– Как погибла ваша сестра?

Печаль тенью скользнула по миловидному лицу целительницы, придав мягким очертаниям щек угрюмую заостренность. Ответ лежал на поверхности, но мне было необходимо услышать его, убедиться в правоте своих домыслов.

– Оливия умерла при родах. – Выпустив мою ладонь, Бриджет спрятала трясущиеся руки в карман белого передника.

Сердце пропустило один очень длинный удар. Безобидная гравировка на монете в одночасье приобрела куда более мрачный и глубокий смысл.

– Подвластны смерти лишь живые, – с трудом повторила я.

Все еще спрятанная в лифе монета на долю секунды словно зазвенела. Я прижала руку к груди, но странная вибрация уже прекратилась. Поблагодарив целительницу за честность, я побрела прочь из лазарета.

Пока я сонно петляла по длинным коридорам замка, наспех собранный пучок подпрыгивал при каждом шаге, норовя вот-вот развалиться. Мне требовалось разработать план, как снова незаметно ускользнуть от отца и выбраться к Даяне. Я занимала свою голову чем угодно, лишь бы не думать о Дориане и его мягких губах, о предстоящей коронации, о магии, раздирающей мое тело, подобно пробивающейся сквозь землю пшенице, и о нем.

Под покровом ночи светлый кирпич замка преломлял сияние звезд и блеск морских волн. По стенам гуляли причудливые серебряные полосы, словно оживляя древнее строение.

Я миновала широкий вестибюль с золотыми статуями и расписными гобеленами. Рука легла на гладкие перила из бежевого оникса. Аккуратно придерживая подол залитого кровью платья, я этаж за этажом поднималась вверх. Караульные в неизменных доспехах из плотно сплетенных между собой цепей золота и веток с шипами охраняли каждый лестничный пролет. Завидев меня, они тактично кланялись и приподнимали забрала искрящихся шлемов. Вскоре я уже утопала в пушистом ковре королевского этажа, расположенного под круглым потолком центральной башни Цитадели Дыхания.