Книга Адское пламя, страница 171 – Алиса Джукич

Я покачала головой, сопротивляясь удушающему сожалению. Неровные швы разорванного полотна тайн сшивались иглой истины.

Аваддон видел во мне прообраз Серафимы. Я принадлежала ему не только как воссозданная из ихора Повелителя Смерти, но и тесно связанная родством с его единственной любовью.

Мой порочный ангел.

– Мадлен… Почему она предала тебя? Сомневаюсь, что Гавриил так легко поверил в дешевый спектакль, в отличие от разбитого твоим «предательством» Аваддона. Любовь ослепляет, а ее муки пронзают больнее кинжалов, но вот отец… Неужели архангел просвещения так легко обманулся и не заподозрил ложь в странной истории о деревенском юноше?

Меня мутило, а отражение в зеркале пошло рябью, искажаясь. Разразившийся в груди пожар придал сил для сопротивления здешней магии, но границы миров размывались, грозясь вот-вот захлопнуться, если я не потороплюсь.

Две чертовых минуты!

– А ты умна, Адель Грей, – похвалила Серафима, и ее кривая улыбка сделалась искренней. – Сестра не желала мне зла. Гавриил заставил ее во всем признаться, заметив, что та преуспела в отварах и частенько меня навещает. Отец весьма убедителен, когда желает докопаться до истины, так что я не держу зла на Мэди, сдавшуюся под его… хм… упорством.

Как она хорошо завуалировала слово «пытки».

– Гавриил пришел в ночи. – Серафиму затрясло, и она сунула руки под колени. – Прошли века, но я живо помню застывшее выражение лица мужчины, воспитавшего меня с пеленок. Оно было пустым. Зловеще пустым. Ветхий домик моей матери посетил не кто иной, как третий архангел Всевышнего. Отпираться, врать или бежать было бессмысленно, он пришел чинить расправу над непокорной дочерью, отдавшейся его названому брату и запачкавшей своим греховным деянием его великое имя. Он убил меня быстро, я даже боли не почувствовала. Вот я вязала в кресле детские носочки, а затем миг – и мой дух застрял в межмирье.

Я выругалась. Лопатки ломило, а в отражении прямо над сердцем золотыми лепестками расцвела магия. Она тянулась тоненькими ниточками к плечам, заходя за спину. Испугавшись нового всплеска неизвестной силы, приказала живущим в жилах теням обернуться коконом вокруг золотинки, приглушая ее свет.

– Отпусти контроль, Адель! Смертные часто боятся того, чего не понимают. Ведь гораздо проще укрыться от грозы, чем научиться ею управлять, – посоветовала Серафима, но меня сейчас волновало другое.

– Вериил, он ведь так и не узнал правду о ребенке?

Холод подбирался к груди. Я держалась из последних сил, представляя, как тяжело будет прорываться сквозь занавес границ к жизни.

– Нет. Гавриил похоронил эту тайну вместе со мной, а вскоре и Мадлен бесследно исчезла. – Серафима покачала головой и понуро опустила плечи. – Узнав о моей кончине, Вериил сошел с ума. Тьма ворвалась в его душу, подпитываемая великой скорбью, гневом и мукой.

Слезы Серафимы крупными каплями закапали на зеленую юбку, оставляя темные пятна на атласе. Она принадлежала серости межмирья, а я боролась за каждую секунду, чтобы получить последние ответы.

– В Эдеме начался бунт. Вериил обратился к пороку, отрекшись от Всевышнего и крыльев, олицетворяющих мнимую праведность. Позже за ним последовал и Самаил. У старшего по званию архангела были свои причины идти за обезумевшим от горя братом. Он жаждал силы и главенствования, понимая, что на Небе всегда будет вторым, пока не осмелится пойти против Всевышнего.