Книга Адское пламя, страница 114 – Алиса Джукич

– К слову, о семье. Почему я вдруг заговорила на демоническом языке во время оргии? Не сказать, что была поражена происходящим настолько, чтобы выдать енохианский[16]. – Я запрокинула голову, чтобы от меня не ускользнуло любое изменение в мимике Кайлана.

– Это ангельское наречие.

Стук сердца отдался глухим ударом в грудной клетке.

– Ангельское? – переспросила я.

Кайлан не спешил отвечать, дожидаясь, пока все грани картины соединятся воедино. Вспомнив, что слышала подобный язык лишь от Повелителя Смерти и Люцифера, я понимающе закивала. Оба демона пали с Небес, но этот факт не объяснял моего резко приобретенного умения лингвиста.

– Ваш отец – один из архангелов. Не ошибусь, если скажу, что вы и сами об этом догадались, – решил помочь с головоломкой Селье.

Я слишком шумно втянула воздух носом.

– Имя?

– Гавриил. Он всегда был близок с людьми.

– В поместье Франсбурга вы говорили, что не знаете личности моего отца.

– Я и не знал, пока не вскрылись подробности, – поправил Кайлан, не позволив уличить его в очередной лжи. – Вы помните свое детство?

Задумавшись, я постукивала пальцем по колену в воде. В моих далеких воспоминаниях жила мама: мы вместе играли в замке, я слушала ее сладкое пение в саду и гуляла с ней по мрачным площадям Абракса. Помнила, как она тяжело «заболела» и однажды утром не проснулась. Тогда жизнь изменилась, потеряв краски. Радостные дни стали серыми и тоскливыми, точно погода Франсбурга.

– Помню. В нем не было ничего необычного. Если вы вдруг ожидали, что в колыбель меня укладывали существа с нимбом.

Кайлан хохотнул.

– Я не про это. Аваддон говорил, что на вашей магии Света стоит блок, вот я и подумал, что некоторые воспоминания могут быть изменены или подавлены. Вполне возможно, вы раньше общались с отцом, просто не помните этого. А попав в Ад и лишившись доступа к межмирью – единственному месту, в котором спрятаны ответы об ангельской силе, – она пытается пробиться сквозь ваше сознание.

Селье провел кончиком носа по моему виску и не сдержал рваного стона. Не будь я так поглощена беседой, затрепетала бы в ответ на ласки.

– Раньше мне часто снился прекрасный сад. Сны были такими яркими и четкими, что, просыпаясь, я не верила, что нахожусь в Абраксе.

– Вам снился Эдем. Архангелы могут проникать в человеческие грезы, общаться с их помощью или указывать верный путь, как это делал Аваддон. Жаль, я не сопоставил факты раньше.

– Думаете, Гавриил навещал меня и Софию таким образом?

– Возможно.

Вновь задумалась, и в памяти всплыла одна упущенная деталь.

– Они ругались. Я смутно помню этот момент, точно через призму, но в ушах засел крик мамы. Она говорила, что передумала ему помогать, и после их ссоры подобные сны прекратились.

Кайлан помолчал, а потом, вздохнув, вернулся в начало разговора:

– Четыре.

– Что «четыре»?

– На четыре вопроса я ответил. И теперь жду вашей исповеди насчет Повелителя Смерти и того, что именно подтолкнуло вас стать его женой.

С тяжестью в сердце я раскрыла Кайлану последние карты. Поведала, как Аваддон пообещал выдать его Люциферу и убить Клару и Ричарда, если я не соглашусь на брак. Я дважды подчеркнула важность жизни друзей, но не сходящая с лица Селье широкая улыбка намекала на то, что он с легкостью прочел между строк.

В ответ Повелитель Похоти открыл истинную причину своего поступка на поле боя возле Абракса, который стал для Азазеля роковым. Он пытался уберечь брата от одного монстра, но подтолкнул его в руки другого, не посчитав Ульема серьезной угрозой.