Книга Адские тени, страница 30 – Алиса Джукич

Мы заняли облюбованное место, с которого открывался прекрасный вид на главный холл. Я провожала покачивающиеся тела пьянчуг надменным взглядом, а Мари помогала им не уйти без рубашки и ботинок.

Почувствовав на себе мой пристальный взор, бандерша развернулась в сторону столовой и пригрозила мне кулаком, заметив, что я сижу без тарелки.

– Может вам подать чай? – чавкая, предложила Клара.

Я отвернулась. Удушающий ком даже при упоминании пищи становился поперек горла.

Когда Клара доела, мы отнесли поднос на раздачу и уже хотели покинуть столовую, как путь нам перегородила Мари. Ее огромная грудь, вздымающаяся, как кузнечные меха, расположилась на уровне моих глаз. Сегодня я обошлась без каблуков, так что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть бандерше в лицо.

– Как хорошо, что ты уже одета, – резко заключила она, подбоченившись. Ярко-розовая заколка в тронутых сединой волосах, якобы подходящая под цвет ее не по возрасту аляповатого платья, почему-то подстегивала мою тошноту.

Одета?

На мне красовалось шерстяное платье с высоким воротом, которое нам выдала бандерша для прогулок. После завтрака мы с Кларой решили пройтись по театральной площади и составить список заведений, в которых бывал Кайлан помимо борделя. Нужно было разобраться, как часто пустовал кабинет лорда, чтобы обыскать его под покровом ночи и теней.

Но мой вопрос так и остался неозвученным. Бандерша, не позволив произнести ни слова, схватила меня за руку и потянула к выходу из борделя.

– Люси вернется через несколько часов, – успокоила она рванувшую за нами Клару, и та истуканом застыла на пороге.

Раннее утро закололо зябкой прохладой, но в отличие от дня нашего прибытия во Франсбург, небо не хмурилось, а капли дождя не барабанили противно по лицу.

Редкие лучики, пробивающиеся через кучевые облака, выхватывали вкрапления позолоты на крыльце и вьющихся по колоннам змей. Соседние здания при более ярком освещении больше не казались устрашающе угрюмыми, скорее напоминали произведение готического искусства.

Пока я любовалась здешними красотами, бандерша подтолкнула меня к стоявшей у входа в бордель черной карете, запряженной двумя лошадьми.

Животные громко фыркали и нетерпеливо стучали копытами по брусчатке. Кожаные шоры прикрывали их глаза, а темная шерсть красиво лоснилась под скудным осенним солнцем.

– Мари, что происходит? – я вырвала руку из железной хватки бандерши, когда та потянулась к блестящей ручке кареты.

– Ты едешь к лекарю, тебя осмотрят и пропишут лечение, – объявила она и поправила безобразно нелепый бант размером с мою голову на своем корсете. – Так что не трепи мне нервы, девка, и марш в карету!

Я подняла взгляд на глухо зашторенное алым бархатом окно экипажа и поморщилась от нахлынувшего леденящего кровь страха, который зарождается внизу живота, когда стоишь на краю пропасти и смотришь вниз.

– Со мной все прек… – я не договорила.

С высокого, расшитого золотыми нитями облучка слез кучер в цилиндре и белых перчатках. Долговязый мужчина средних лет галантно распахнул передо мной дверь, перекрыв собой любые пути отступления.

Я попятилась, насколько это было возможно, чтобы не врезаться в Мари, и уперлась пятками в землю, словно меня пытались посадить не в теплую, достойную самой королевы карету, а в клетку к тигру.