Книга А мой папа – дракон!, страница 51 – Лина Леманн

— Если ты не против, я останусь, — заметил Рен. Я удивился. Обычно он всегда следовал за мной. Друг заметил мое удивление и поспешно добавил: — Раз уж приехали компенсирую вчерашнее отсутствие.

— Тогда увидимся вечером у меня. Если повезет, буду с Лиарой.

На этом и расстались.

Я поехал в дом и снова провел опрос, как быстро уехала Лиара, куда направилась, не сказал ли ей кто-то что-то обидное. Все клялись и божились драконьими богами, что были с девушкой максимально приветливы, даже остаться уговаривали. Но она ушла, обозвав всех драконьими прихвостнями.

Интересно, ведь в первой версии таких подробностейне было.

Быстро выдал распоряжений, чтобы подготовили комнату для Сирены, купили как можно больше игрушек, потому что чуяло мое сердце: новости, что Лиара не приедет, малышку крайне не порадуют.

После заехал к Эрлу, вдруг он что-то видел или слышал, но болтливый одинокий старик говорил о чем угодно, кроме вечера. Как выяснилось спустя час, парламентер сбежал уже через час, умирая от скуки, а до этого бродил возле стола с закусками и пуншем.

Еще пара визитов ничего не дала.

Ейн Монс вообще слег с болезнью и даже не смог со мной поговорить.

Так что Лиара явилась бестелесным призраком и упорхнула, никем незамеченная.

Тем больше мне хотелось приехать скорее во дворец и увидеть ее. Мне казалось, стоит мне зайти в тронный зал, как я увижу девушку в роскошном платье рука об руку с ухмыляющимся Юлианом. От этой картины у меня все внутри взбунтовалось. Я чуть в дракона не обратился от злости.

Что это еще такое?

После дворца обязательно наведаюсь в храм и поговорю с шаманом!

Наконец я шел по мраморным ступеням. Сердце глухо стучало о грудную клетку, словно грохотали военные барабаны. Раз. Два. Раз. Два.

Распахнулись двери, эхом разнося скрип под своды потолка.

Но я смотрел только вперед.

Юлиан сидел на троне один. Я вообще не понимаю эту его манию постоянно приземляться на чертов стул, обитый тканью. Одно сидение на нем королем не сделает. Наоборот, создается впечатление, что брат ничем полезным в жизни не занимается вообще.

— Ну привет, отступник, — с ленцой бросил он и выпил из поданного кубка.

— Здравствуй, брат, — сухо произнес я, поравнявшись с троном. В таком положении всегда получалось, что наши глаза были на одном уровне благодаря высоким ступеням.

— Я могу тебя приказать казнить немедленно.

— Не можешь, парламент не одобрит.

— Я издам закону и упаздню его, видят боги, — Юлиан передал кубок и встал, спустился ко мне. Положил руку на плечо. — Зачем ты приехал? Зачем вызвал по нашей связи спустя столько лет молчания? Я тебя не узнаю.

— В твою карету вчера села женщина. Где она? — прямо спросил я.

— Женщина? — Юлиан нарочито удивился и затем лукаво улыбнулся. — Тебе зачем знать, с кем я езжу?

— Потому что она мне нужна. Должна кое-что. Видимо, кареты перепутала, — заметил равнодушно, пока брат обходил меняпо кругу. — Так-то убить тебя могла.

— У нее не было подобных намерений, я проверил, — меланхолично отозвался Юлиан где-то сзади.

Я обернулся. Брат отошел к огромной картине с изображением наших богов.

— Как думаешь, они нас действительно когда-нибудь покарают? — спросил Юлиан.

Я подошел к нему. Эта картина мне никогда не нравилась. Она не вызывала страх, ужас или трепет. Скорее, равнодушие. Боги всегда изображались лишь человеческими очертаниями, безликими, словно тени. Как можно бояться тех, кто, может быть, вообще не существует?