Книга Заложница. Черный корсар, страница 72 – Арина Теплова

Быстро закрыв каюту Мехмеда на замок, Петр повернул за угол и вышел на падубу. Огляделся. Но в кромешной тьме не было видно ничего. Тусклый фонарь освещал только штурвал, за которым стоял первыйпомощник, управляя кораблем. Он точно не мог оставить штурвал, так как это было опасно.

Подумав, что ему показалась эта тень, Петр направился в свою каюту. Чтобы подремать пару часов и потом на рассвете сменить у штурвала первого помощника.

Анна-Милана

После ухода Петра я не могла долго уснуть. Все думала, над его словами и что он мне рассказал. Узнать, что он русский было для меня настоящим потрясением. Но то что он с самого начала едва я сошла с корабля в Одессе, оберегал меня и пытался помочь очень льстило мне. А еще он был точно влюблен в меня. И эти все «открытия» так окрыляли меня, что я почти до утра лежала с открытыми глазами, и все думала и думала. То и дело на моих губах появлялась блаженная радостная улыбка, когда я вспоминала его жаркие слова во время нашей близости.

И в эту ночь я поняла одно. Я безумно влюблена в этого мужчину. Теперь он мне казался неким рыцарем, тайным агентом, который мог спасти меня из рук гнусного турка, который жаждал погубить меня.

Я даже не ожидала, что в этом времени я встречу того самого мужчину, которого смогу полюбить всей душой. Ведь в своем времени до своих тридцати лет я такого не встретила. Петр же теперь мне казался мужчиной из моих грез. Таким сильным, бесстрашным, страстным и невероятно родным. И я была счастлива. Я уже мечтала о том, как мы с ним встретимся в России позже, после моего побега, и после того как его тайная миссия завершиться. И будем непременно вместе.

Наверняка поженимся, ведь этой ночью он говорил мне, что отныне мы навсегда вместе, и я под его защитой.

Именно с этими радужными мыслями я и заснула.

Утром я, наконец, придумала как, выбраться из заточения. В полдень, когда в каюте появился Мехмед с моим обедом, я заявила ему что мне надо время чтобы привыкнуть к своей новой жизни, в качестве его одалиски в его гареме. Мои слова очень впечатлили турка, и он довольно закивал. Потом я улыбнулась ему, и даже поцеловала в его щеку, сказав, что он очень интересен как мужчина. Али Хасан окончательно раздобрел, и сам предложил мне прогуляться по палубе.

Естественно я согласилась, и почти час провела корме, любуясь набегающими волнами и солнечными лучами освещавшие высокие мачты корабля. Море было спокойным, и мы с поднятыми парусами.

Следующие дни я только из дали наблюдалаза Петром. Видела, что он или управлял кораблем или раздавал приказы команды. На удивление они все понимали язык его жестов. Я же тайком любовалась им. Я ждала от него сигнала, или какого-то намека что мне делать дальше. Но Петр больше не подходил ко мне и всем видом показывал, что моя персона мало интересует его.

А еще в эти дни меня беспокоила Евгения. Я прекрасно поняла со слов Игнатьева, что она стала любовницей Мехмеда. Да я и сама видела, как она развязно ведет себя с ним. Она могла при всех на палубе поцеловать его, прямо при всей команде. И Рогожина нисколько не стеснялась этого. Она даже открыто блудила с ним в кают-компании. Ее поведение мне было непонятно, как и поведение Мехмеда.

Когда я задала вопрос турку, зачем я ему в гареме, если у него есть Евгения, он ответил, что одна наложница хорошо, а две еще лучше. И гнусно рассмеялся, сказав, что знает русские пословицы. Я едва сдержалась в тот миг, чтобы не ответить ему грубо. Но помнила, что велел мне Петр. Вести себя покладисто и мило, чтобы не вызывать подозрений.