Книга Попаданка из будущего: усадьба и честь, страница 82 – Ника Цезарь

— Надо же… — протянул он. — Занятно. Но я не понимаю, о чём ты! Лучше займись своим делом, а не лясы точи… Кстати, ты не находила здесь ключ? — стоило ей отвернуться и немного расслабиться, как прилетел вопрос, который она предпочла бы не слышать.

— Ключ? Какой ключ? — подивилась она. — Здесь много, что утром было… Но ключ я вроде не находила. Но я ещё не всю мебель в порядок привела…

— Я сам! — рыкнул он, подходя к банкетке, на которой вчера спал. Раскидав подушки, он недовольно скривился и пошёл прочь.

— Всё утро ходят тут, ворошат всё… — тихо проворчала Ольга, надеясь, что он её услышит. — То приказчик, то теперь управляющий…

— Приказчик, говоришь? — взвился Савва Игнатьевич.

— Напугали-то, — приложила девушка руки к груди. — Да, он тут тоже что-то искал… Вон в том кресле подушки перекладывал…

Как и ожидалось, теперь он кинулся к креслу и вскоре нашёл свой ключ. Желваки недовольно заходили на его скулах.

— В каком настроении был приказчик? Доволен или зол?

— Я бы сказала, что доволен… Сыт, одет, — сделав вид, что задумалась, ответила Ольга.

— Дура! — заявил он и, разнервничавшись, помчался прочь.

Он даже не заметил, что она тенью метнулась следом. Он не зашёл в свою комнату, а вместо этого стал ощупывать деревянный обналичник двери, что сверху, оказывается, слегка отходил.

Ольга, наблюдавшая из-за угла, мысленно себя укорила — туда она не заглядывала. Видно, как и приказчик. Ведь Савва Игнатьевич, вытащив накладные, довольно их поцеловал и спрятал обратно.

Ольге же решила затаиться и после того, как Савва Игнатьевич ушёл, не без труда, но их достала. Там нашлись накладные на отгрузку леса и зерна. Присмотревшись, она поняла, что Мещерин продаёт один и тот же товар не только армейскому интендантскому складу, но и купцам Харитоновым. Она помнила цифры из счётных книг,у графа не было столько пшеницы и дров, кому-то он продал воздух, а помня поручика, она точно понимала кому... У Саввы за обналичником был припрятан ещё пятак, который она также не постеснялась спрятать за пазухой.

Она нервничала, руки дрожали, но сделать последний шаг она не решалась, выжидая ночи.

Когда её позвали в покои барина, в душе всё оборвалось…

Она хотела сбежать, но Акулина стояла над душой, хоть и скрипела зубами.

— Отпусти меня, Акулина. Пожалей! — шептала Ольга, пока они шли по коридорам. — Он же кутит и забудет, что меня звал…

— Как же?! — хмыкнула она. — Ты не придёшь, на других выпустит пар! Иди, Полька. Сама, дура, виновата. Дала бы ему пару раз, что он хочет, и всё… Позабыл бы тебя. Он цепляется за тебя только потому, что ты сопротивляешься… Любит он такие игры.

И прежде, чем Ольга возмутилась, Акулина толкнула её в барские покои, закрывая за ней дверь.

— И это та самая красавица? — насмешливо произнёс один из приятелей графа, едва девушка переступила порог комнаты.

Мещерин развалился в креслах вместе со своими друзьями и наслаждался кубинским подарком, что сизым дымом окутал их фигуры.

— Что-то не похоже…

— Помнится, когда она выступала на подмостках вашего театра, она блистала, а теперь от красоты не осталось и следа. Волосы непонятного оттенка, лицо мертвенно бледное, — подхватил ещё один, подходя к ней вплотную и рассматривая её, словно корову на базаре. От этого сравнения Ольгу передёрнуло, и она холодно взглянула на него, заставляя того отшатнуться.