Книга Я подарю тебе свое разбитое сердце, страница 85 – Полин Мур

Сам полет прошел в тишине, мы с парнем не обмолвились ни словом. И клянусь — это была самая угнетающая тишина за всю мою жизнь. Когда я пыталась поднять эту тему, он старался уйти от ответа, говорил, что ничего серьезного нет, однако я видела, что в его глазах была тревога. Он врал мне. И от этого вранья ему самому было плохо. Его что-то тревожило, но он не может со мной этим поделиться, и от этого ноет уже моя душа.

Я всегда считала, что открытость — это один из краеугольных камней близости. Но глядя на Стефана я начала понимать, что не все могут позволить себе эту роскошь. Некоторым людям просто тяжело открывать свои сердца, и в этом нет ничего ненормального. Я знала, что делиться болью — значит обнажить свою душу, оголить раны, обрабатывать их светом и воздухом. И эта мысль иногда останавливает. Некоторым кажется, что, если они не расскажут о своей боли, она не станет реальной. Искаженные страхом мысли могут затмить даже самые светлые чувства. Я понимала, что для них это может быть легче — оставаться в тени, прятаться под защитой молчания. Но я также знала, что одиночество — это не выход. Наедине со своей болью мы можем потеряться, потемнеть, как если бы подолгу находились в замкнутом пространстве. Поэтому мне хотелось, чтобы Стефан поделился со мной своими переживаниями, но все, что я могла сейчас делать — просто наблюдать за его страданиями. Молча.

Стефан подвез меня до моей квартиры, а затем поехал к себе, чтобы забрать какие-то бумаги и взять еще несколько вещей. А я в это время сидела на краю своей постели и тихо плакала. От чего? Сама не знала. Наверное, мне просто не хочется расставаться, хоть это расставание и продлится всего несколько месяцев. Каждый будет занят своим делом,поэтому время пролетит достаточно быстро.

Через час мне позвонила Валери и сказала, что через полчаса она будет у меня. Мы не виделись с ней несколько недель, поэтому я была рада, что мы наконец увидимся. С другой стороны, сейчас мне больше хотелось бы повести время со Стефаном, если учесть, что он улетает в Германию уже через семь часов. Однако он сказал, что ему нужно уладить некоторые вопросы относительно ресторана, поэтому он заедет за мной по пути в аэропорт. На улице как обычно бушевал дождь, хотя прогноз погоды обещал первый снег. Холл пришла ко мне вся мокрая, хотя в ее руке был зонт. Волосы и одежда промокли, поэтому первым делом я отправила ее в душ, а сама ушла на кухню заваривать чай. Укутавшись в белый махровый халат и нацепив полотенце на голову, она вышла из ванной комнаты посвежевшая и довольная.

— Я тебя обожаю, Мили, правда. Будь ты парнем, я бы без всяких раздумий вышла за тебя замуж, — произнесла Валери, садясь за стол.

— Не думаю, что Стивен одобрил бы такой расклад, — хихикнула я, протягивая ей чашку ее любимого черного чая с черникой.

— Ой, да ладно. Как там говорится? Стерпится-слюбиться?

— Как он? Как ты?

— Да ничего. Сейчас он уехал к своей сестре с Англию, вернется в пятницу. Ну а я… У меня полная свобода и отдых! Наконец-то я могу не стоять у плиты каждый день.

— Ты говоришь так, словно в готовке есть что-то ужасное.

— Да нет, просто это не каждому дано, — она пожала плечами и сделала несколько глотков напитка. — Ну а ты как? Когда будешь собирать остальные вещи?