Книга Я подарю тебе свое разбитое сердце, страница 35 – Полин Мур

— Милый, может после завтрака? — влезла Франческа, смотря то на меня, то на супруга, однако тот пропустил ее слова мимо ушей.

— У меня было только два правила, которое я просил соблюдать: приходить домой вовремя и не нарушать комендантский час, все. Ты подорвала мое доверие, поэтому сегодня вечером ты возвращаешься в Сиэтл.

Я… что?…

— Но это несправедливо! — я всталасо стула, и тот с громким звуком упал на пол.

— Несправедливо? Ты соврала мне.

Смятение и стыд переполняли меня. Я чувствовала, как признаки совести разрывают мен изнутри. Каждый вздох давался с трудом, и от этой мысли стало невыносимо больно. Я понимала, что он вправе обидеться и разочароваться. Во мне уже не осталось той уверенности, которая когда-то заставляла ее гордиться собой.

Я вспомнила, как он как-то сказал мне: «Правда — это основа любых отношений». Я вспомнила, как он учил меня честности, ценности открытости и доверия. И вот она я, его племянница, обманула его так легко, как будто это было чем-то обычным.

— После завтрака можешь собирать вещи. Франческа тебе поможет. И да, Астрид, до вечера ты под домашним арестом.

Последняя фраза, вылетевшая из уст моего родственника, добила меня.

— И ты даже не дашь мне второго шанса?! — крикнула я. — Тогда чем ты лучше мамы с папой?!

В слезах я выбежала из кухни, поднимаясь к себе в комнату. Мне нужно было что-то придумать. Я не могла уехать, не поговорив с Адамом.

Не могла, не могла, не могла…

Подперев дверь стулом, я переоделась в джинсы и футболку, а затем подбежала к подоконнику. Стоило мне отодвинуть шторы, как я увидела, что на моих окнах стоят решетки.

Что?…

— Это нечестно! Это неправильно! — прошептала я, сползая по стене вниз.

Неужели одна маленькая ошибка могла понести за собой такие последствия? Я была заложником четырех стен своей комнаты. Я была заложником обещания, которое дала Адаму, и которое ненарочно нарушила прямо сейчас.

Мои родители приехали ближе к пяти часам вечера. За весь день я ни разу не вышла из комнаты, никому не открыла дверь и не подала голос о своем существовании. Меня разгрызало чувство вины. Перед дядей и Адамом, с которым у меня нет возможности хотя бы попрощаться, не то чтобы обменяться номером телефона или социальными сетями.

Когда я услышала на первом этаже голос мамы, я убрала от двери стул и села на кровать, продолжая смотреть вниз. Через несколько минут дядя Альфред зашел в мою комнату, закрыл за собой дверь и присел на корточки.

— Я не стал рассказывать твоим родителям, по какой причине ты уезжаешь на самом деле. Сказал, что тебе здесь просто скучно и ты захотела домой.

В ответ тишина. Я встала на ноги, обошла мужчину, а затемсхватилась за ручку своего небольшого чемодана. В этот момент в комнату зашли мама с папой. Они рассматривали меня, как диковинную вещь, а затем я услышала укоризненный тон.

— Не могла подождать еще неделю? Нам пришлось отложить встречу с Себастьяном Кенни, чтобы прилететь и забрать тебя.

Почему работа им важнее меня? Почему деньги им важнее родной дочери?

— Простите, — произнесла я, а затем вышла в коридор, волоча за собой чемодан.

Франческа встретила меня на первом этаже на выходе из дома. Она дала мне шоколадку, обняла и сказала, что обязательно ждет меня в гости следующим летом. Мне стало тоскливо, потому что я уезжала из места, где мне было хорошо, где я впервые за долгое время могла наслаждаться детством, веселиться, бегать, играть, громко смеяться и не бояться, что за все это последует наказание. Мне стало тоскливо, потому что я уезжала из места, где у меня наконец появился настоящий друг. Мне стало тоскливо, потому что я уезжала из места, где я чувствовала себя счастливой.