Книга Двойной эспрессо с апельсином, страница 36 – Виктория Цой

— А ты тут у нас интеллигентная личность что ли? Пей, — громче повторяет.

Я невольно ищу поддержку у Макса, но тот, по всей видимости, зашел к остальным в гараж.

Я не слабак.

Делаю глоток, еще один. Что-то не так. Голова начинает кружиться сильнее, перед глазами плывет. Сердце стучит так громко, что я перестаю слышать окружающие звуки.

— Эй, чувак, ты чего!

Крик, голоса, холодная поверхность и… На заднем фоне истошный крик матери.

— Вадим!

Я резко открыл глаза, инстинктивно дотронувшись до грудной клетки. Сердце билось настолько быстро, что я слышал лишь его единственный стук. Крик матери, боль, слезы, белые стены. Все было таким реальным. Какое-то время я не понимал, где нахожусь, пока глаза, не привыкшие в панике к темноте, блуждали по комнате.

Спустя вечность я узнал знакомые силуэты мебели. Я находился в своей гостиной, в которой и уснул. Такое со мной было не впервые, ведь я страдал бессонницей.

Воспоминания о детстве продолжали преследовать даже спустя столько лет. Яркими вспышками приходили во сне, бередя самые больные углы. Холодность отца, отрешенный взгляд брата и грустныеглаза матери навсегда оставили отпечаток в моей душе. Я бы все отдал, только бы прошлое не было таким.

Я посмотрел на время в телефоне, игнорируя 7 пропущенных от отца. Три часа ночи. Отлично поспал. Мышцы ныли, отдавая тупой болью во всем теле. Я проспал больше 15 часов. Неплохо, если учесть, что последние двое суток были почти без сна. Однако я все равно чувствовал себя разбитым. Желудок недовольно заурчал, напоминая о своем присутствии. Я встал, прошел на кухню, не включая свет, открыл холодильник, мигом озаривший часть кухни. Достал бутылку воды, выпил сразу половину. Холодная вода, попавшая в организм, взбодрила и помогла прийти в себя. Так-то лучше. Идею лечь в кровать я отмел сразу, заранее зная ее бессмысленный результат. Приняв душ, я переоделся и вышел на воздух. Не задумываясь, сел в автомобиль и, чтобы проветрить мысли, помчался по глубоко спящему городу.

Сонный город встретил меня яркими огнями. Приоткрыв окно, я услышал его безмолвие и окутывающий аромат еще не наступившего осеннего утра. Я любил осень. Эта пора была наполнена настоящей жизнью. С каждым вздохом она наполняла легкие чем-то новым. Под звуки Моцарта я мчал по пустым дорогам, позволяя непрошенным воспоминаниям снова захватить мою голову:

На следующее утро я проснулся с торчащими трубками во всем теле на жесткой койке в больничной палате. Темноволосая копна густых волос покоилась рядом, а нежная рука сжимала мою. Я хотел что-то сказать, но вместо речи вышло невнятное мычание.

— Вадим! — встрепенулась мама. Из знакомых серо-голубых глаз полились слезы. Она крепче сжала мою руку. — Сынок, ты очнулся!

Сегодняшний сон — воспоминание из детства. Нам с Максом было по 12 лет, когда я с матерью приехал к ним погостить. Именно погостить, потому что наши приезды не являлись частым феноменом. Раза три в год семья Дегтяревых воссоединялась и имела полную картину. В один из таких приездов я узнал о секрете брата, который после случая со мной, отец наглухо прекратил. Макс ненавидел меня. За то, что я увязался с ним в ту ночь, за то, что лишил его тогда «друзей». После этого мы не общались год. Он избегал меня, делал вид, будто я пустое место, даже тогда, когда строгий голос отца врезался в наше пространство.