Книга Мои три желания, страница 36 – Виктория Цой

Алан не сводил с меня глаз, словно пытался понять подлинность слов.

— У тебя могло быть все прямо здесь и сейчас, — моргая, откашлялся джинн, переводя свой взгляд снова на окно. — Но твоя наивность, я бы даже сказал — глупость не дает тебе двигаться дальше.

— Я двигаюсь дальше, сама. — заверила я, тоже отворачиваясь к окну.

Иногда я задумывалась, какими судьбами меня занесло в ту антикварную лавку, почему попалась в руки волшебная лампа с джинном и его тремя желаниями, если они мне даже не нужны? Какова ее роль? Прошел уже месяц, а я понятия не имела о своих желаниях. Не загадывала их, мучила Алана, держа возле себя. Порой я испытывала вину, что ему приходитьсяменя терпеть.

Город Артем0 встретил меня осенним солнцем. В отличии от Владивостока здесь не было моря, не задували холодные ветра, поэтому воздух сохранялся теплым. Летом я приезжала сюда погреться, понежиться на солнышке и спрятаться от промозглого тумана. Как и во всех маленьких городах, здешняя инфраструктура находилась на стадии развития: строились торговые центры, высокоэтажные здания и новые жилые комплексы.

Я не сказала маме о своем приезде, решила сделать сюрприз. Поднявшись на второй этаж, я позвонила в дверь. Послышались торопливые шаги.

— Кира! — воскликнула мама, открывая замок.

Всегда молодая душой родная мамочка крепко меня обняла. Короткие волосы, окрашенные в темный шатен, аккуратно убраны назад заколкой-крабом. Одетая в старенький, красно-черный махровый халат, давно видавший лучше времена, мама стояла в прихожей и радостно улыбалась. В квартире пахло детством. Сложно описать словами родной запах, ведь для каждого выросшего ребенка он свой. У меня были ассоциации с запахом книг и вкусной маминой выпечки. Здесь я снова превращалась в маленькую девочку. Родные стены, мебель, любящие мамины глаза составляли отчий дом, куда хотелось возвращаться вновь и вновь. Со всей своей городской суетой я начала забывать о главном — тепле и уюте. Самое обидное было то, что я двигалась дальше, все больше отдаляясь от своего детства.

— Почему ты не предупредила, что приедешь? Я бы приготовила твои любимые пигодьки! — спохватилась она, забирая у меня из рук сумку с рюкзаком.

Пигоди — это корейские паровые пирожки, приготовленные на пару. Поскольку мы жили в Приморском крае, русская кухня и фастфуд являлись не единственной едой среди местных жителей. Корейская, китайская и японская еда давно занимали чуть ли не первые места по популярности. Многие мои знакомые обожали корейские острые салаты: марков-ча0, ким-чи0, чесночные стрелки, салат из фунчозы0. Рестораны с китайской кухней были очень популярны. Вкусные блюда имели не только вкусный сладковатый вкус, но и были доступны в цене. Японская кухня славилась своими оригинальными роллами с морепродуктами. Некоторые местные шефы экспериментировали, создавая свои съедобные шедевры.

У мамы была подружка-кореянка, которая научила готовить те самые мои любимые паровые пирожки. Паровое дрожжевое тестои обжаренная капуста с мясом идеально сочетались вместе. По времени готовились примерно одинаково с обычными печеными пирожками.

— Хотела сделать сюрприз, — улыбнулась я, снимая кутку и обувь. — Мам, я так соскучилась по тебе.

— Я тоже, — улыбнулась она.

Мама жила в двухкомнатной квартире. Одна комната почти всегда пустовала. Когда я училась в школе, она была моей. Со времен школьных дней ничего не изменилось. На стене все также висел узорчатый массивный ковер, возле которого стояла моя односпальная кровать, огромный деревянный шкаф, полностью закрывавший одну стену, стол-книжка и старенький компьютер. Возле стола висела картина с изображением пегаса. Ее я рисовала по номерам. Завораживающий статный темно-синий пегас с сияющей звездой на лбу стоял на краю скалы, излучая силу и превосходство.